Яков вопросительно смотрел на Бориса. В конце концов, Виндман позвал его на улицу.
– Поговори с Макаровым. – Сказал Борис, когда они вышли во двор.
– Ну, это понятно. О чем?
– Мне нужно встретиться с генералом.
– Ты же знаешь, что это невозможно. Макаров передаст.
Борис покачал головой.
– Не передаст. Он не поймет.
– То есть ты хочешь, чтобы я через голову Макарова связался с генералом?
– Только он сможет помочь.
– Помочь с чем?
Борис не ответил.
– Я тоже не пойму?
– Просто поговори.
– Ну, сам и говори тогда.
Яков развернулся, но Борис схватил его за руку.
– Послушай, Яков! Ты же понимаешь, мы здесь просто тратим время. Я знаю, как попасть туда. Реально!
– Ну и как?
– Через офис «Сизиджи».
– Так что ты хочешь от меня? С чего ты взял, что я имею к нему доступ?! Странный ты тип, Борис.
Яков покачал головой и направился к дверям «Весты».
– Ладно, – крикнул ему Борис, – устрой встречу хотя бы с пижоном!
Встреча с Макаровым состоялась в ранних сумерках на Набережной Тараса Шевченко. Полковник стоял к ним спиной, созерцая Дом Правительства в золотистом мареве заката. Должно быть специально ракурс выбирал, подумал Виндман, засовывая замерзшие руки в карманы. Порыв ветра заставил его поежиться, он хмуро поглядел на стылую гладь Москва-реки, в которой пятнами отражались золоченые фасады, наводя на мысли о болезнях, лимнологических катастрофах и радиационных авариях.
Макаров повернулся, когда они подошли, будто заранее подгадал время. Крупное породистое лицо как всегда сияло бодростью и самодовольством.
– Яков рассказал, что мы нашли? – Спросил Виндман, глядя полковнику в глаза.
– И что?
– Под зданием «Сизиджи» находится защищенный бункер из материалов, которые используют при строительстве атомных электростанций. Его нет на инвентаризационных чертежах и подземных картах Москвы. Попасть в него можно только из офиса «Сизиджи». Вход надежно спрятан. Так вот у тебя, товарищ полковник, теперь два варианта.
– Только два? – Наигранно удивился Макаров.
– Да, – серьезно подтвердил Виндман, – первый – послать меня на хрен и действовать дальше по своему плану.
Макаров довольно кивнул.
– Второй… Я слышал, что мне запрещено приближаться к «Сизиджи». Так вот второй вариант: ты можешь попросить генерала, чтобы этот запрет отменили. Чтобы я и мой напарник, – Борис указал на Якова, – смогли осмотреть здание.
Макаров поморщился.
– И имей в виду, – добавил Виндман, – если ты выберешь первый вариант, то начиная с этого момента, вот прямо с этого, – Борис нацелил указательный палец на Макарова, – только ты несешь ответственность за ее жизнь и здоровье, если она находится там.
Улыбка, не покидавшая лицо Макарова, никуда не делась, Борис этого и не ждал. Но все-таки на какое-то мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на испуг.
– Думай, полковник, – сказал Виндман, затем развернулся почти по-военному и зашагал прочь.
– А как тебе вариант послать тебя на хрен и сообщить о бункере группе, которая там работает?
– Не получится, – ответил Виндман, не оборачиваясь, – вход в бункер смогу найти только я.
– Куда ты?! – Крикнул ему Яков, заметив, что Борис прошел мимо их машины.
– Домой.
И Борис действительно пешком дошел до Киевской и поехал на метро домой. Впервые за последние трое суток он чувствовал себя спокойным, хотя и смертельно уставшим. Он долго слушал сбивчивые рассказы сыновей о школе, об экскурсии в зоологический музей и первой подружке старшего сына, внимательно, не перебивая, будто они говорили о самых серьезных вещах на свете. Долго слушал жену, прильнувшую на диване к его плечу, ограничиваясь односложными ответами о том, чем он занимался. И долго спал, не слыша, как проснулись дети, с шумом и суетой собрались и отправились в школу. Проснулся он только в начале первого, проспав больше двенадцати часов от телефонного звонка на «допотопный» мобильник. Звонил Яков.
– В половине третьего у здания «Сизиджи».
Безмятежность закончилась. Беспокойство вернулось.
В половине третьего Виндман сидел на пассажирском сиденье служебного «Форда».
– Три условия, – говорил ему Яков, удерживая в руке стакан, от которого исходил малиново-кофейный аромат, – первое: ровно тридцать минут. Второе: только под их наблюдением. Третье: все, что ты найдешь – будет передано им.
Яков отхлебнул из стакана.
– Устраивает?
– Как будто у меня есть выбор, – сказал Виндман, – что ты пьешь?