Открыв глаза, она увидела Катю. Та стояла спиной и неторопливо намыливала руки – для нее принятие душа было чем-то вроде ритуала. Ее тело было совершенным. Конечно, будь Даша мужчиной, она смогла бы оценить его подлинную силу, и хотя порой ее разбирало любопытство, сейчас граничащая с безумием похоть казалось неуместной. Хотелось лишь утолить врожденный эстетический голод, и она впитывала эти совершенные линии, округлости и пропорции. Даша знала, что ее фигура тоже производит впечатление, конечно не так, как холодная красота ее лица и сочетание нежности и властности, но сейчас не хотелось никаких сравнений. Она находилась по «ту сторону» рамы и просто наслаждалась самой могущественной формой привлекательности.
– Мне это напоминает коматоз, – буднично сказала Катя, поворачиваясь, – как на работе.
– Где ты работаешь? – Спросила Даша, закрывая глаза. Ей не хотелось видеть катиного оценивающего взгляда.
– В ЦУМе. Помню, в конце смены, когда уже еле стоишь на ногах, весь магазин пустеет и светится таким холодным светом – кажется, что ты улетаешь в какой-то стремный трип. Ничего не соображаешь. Будто смотришь на себя со стороны. А в это время прибегает цаца вроде тебя. – Катя улыбнулась. – Хотя… ты ведь не ходишь в ЦУМ?
– Не хожу.
– Хэрродс?
– Ага.
– Ну, и как там?
Даша пожала плечами.
– Ничего особенного. Так что там про трип?
– Ну, вот стоишь в этом коматозе. Я думала это от усталости, но сегодня я не работала двенадцать часов, а спала, но состояние точно такое же. Обычно после таких состояний у меня не было сил ругаться с матерью. Мне кажется… – Катя замолчала.
– Что?
– Ты использовала весь шампунь.
– О чем ты?
Катя смотрела на использованную упаковку одноразового шампуня на полу.
– Да ты совсем офанарела, принцесса! – В запале Катя даже не заметила, что повторила слово Харитонова.
Ярость в глазах обнаженной Кати, и ее напряженная поза напомнили Даше крупную хищную кошку. Даша понимала ее, она сама чувствовала что-то дикое и животное внутри. Она чувствовала, что еще чуть-чуть, только дай волю и что-то способное причинять боль и даже смерть, вырвется наружу.
– Научись хоть немного думать о других! Здесь не твой сраный дворец! И все не только для тебя!
Даша быстро вышла в предбанник, откинула крышку шкафа, схватила пачку одноразовых шампуней, о которых Катя видимо, не знала и, вернувшись, швырнула ей в лицо.
– Хватит? – Услышала она свой спокойный голос, будто со стороны.
Когда Даша вышла из душевой, она дрожала от возбуждения, и была готова к вызовам новой реальности, но мир не спешил превращаться в полигон Королевской битвы. Во всяком случае, пока.
Виктор лежал на кровати, согнув колени. Пустовалов тоже лежал, закинув ноги на дужку и сунув руки под голову, а между ними восседал на тумбочке Харитонов, с увлечением рассказывая, как он покупал мартышку у моряка в Новороссийске, с намерением перепродать ее в Москве.
Виктор улыбался, а Пустовалов хохотал как мальчишка, щуря огромные глаза с большими радужками, от чего они превращались в пару сияющих морионов. Он смеялся, не переставая, пока Харитонов рассказывал, как краснохвостая мартышка швырялась в него вилками, а после забралась в ванную, закрылась изнутри, включила воду, выдавила шампуни и зубную пасту, порвала занавески и перевернула все вверх дном, а после просто сбежала через слуховое окно.
Даша легла на «свою» кровать, и отвернулась к стене. В углах становилось темнее, на стене перед глазами она увидела надпись заглавными буквами написанную светлым маркером: «ЛЕРА И СЕРГЕЙ РАХМАНОВЫ МЫ ЖИВЫ». Свидетельство пребывания здесь других людей успокоило ее, Даша закрыла глаза и, невзирая на трескучий динамик орущего телевизора, громкий голос Харитонова и смех Пустовалова, заснула.
Когда она открыла глаза, было уже намного темнее. Она даже не сразу заметила, что рядом стоит Катя.
– Не спишь?
Даша посмотрела на стену, где была надпись, но увидела только темный грязный бетон.
– Почему стало так темно?
– Светильники гаснут, – пояснила Катя, – наверное, это типа означает ночь и всем положено спать.
Действительно, Даша слышала храп за спиной, но телевизор еще работал.
– Смотри, что у меня есть, – Катя протянула половинку зеленого яблока, – бери, витамины не помешают.