– Кошмар? – Спросил силуэт голосом Пустовалова.
– Нет… Просто… Просто сон.
– Что снилось?
– Какой-то город. Приморский.
– Ты кричала.
– Да? – Даша глубоко вздохнула, будто действительно пыталась восстановить дыхание после бега и посмотрела на него. Будь он ближе, она смогла бы увидеть его лицо. – Почему ты не спишь?
Пустовалов встал, подошел к Даше. В руке он держал стакан воды, который протянул ей.
– Мне тоже здесь снятся кошмары.
– Какие? – Даша взяла стакан. Пустовалов присел рядом.
– Раз в два-три года мне снится один и тот же сон. А с тех пор как я здесь, он снится постоянно.
– Почему?
Пустовалов посмотрел наверх, будто что-то можно было там увидеть.
– Наверное, из-за места. Я… не люблю подземелья.
– Потому что там случилось что-то плохое? – Даша сделала глоток воды, не спуская с него глаз. Он повернул к ней лицо, и она увидела то, что хотела – сверкающие морионы огромных странных глаз, а он (она знала) – блеск, погруженных в полумрак льдинок.
– Также как и в приморском городе…
Даше хотелось, чтобы он не уходил и, глядя сейчас в его глаза, она понимала, что их желания совпадают, но видела она еще кое-что. Печаль и сожаление по поводу того, что их желание не исполнимо и что причина этого заключалась не в банальных правилах приличия и ошибках воспитания. Корни уходили в далекое прошлое. Возможно в какое-то мрачное подземелье.
В тишине отчетливо слышался равномерный гул огромного механизма, и изредка можно было различить даже тихий скрип направляющих.
– Почему ты никогда не улыбаешься? – Спросил он.
– Здесь не очень-то весело.
– Мне кажется, что в обычной жизни ты тоже не улыбаешься.
– Откуда ты знаешь, какая я в обычной жизни?
Даша снова посмотрела ему в глаза и с удивлением обнаружила, что он смутился. Она рассчитывала на остроумный ответ, но неожиданно увидела подростка, и сразу догадалась, в чем дело. Он был таким же, как она. Таким же неопытным. Вероятно, это не относилось к сексу, но первые свидания, прогулки до утра, глупые сообщения в мессенджерах (или что там было во времена его юных лет – эсэмэски?), разрывы, измены, первые, вторые и последующие браки. Все это прошло мимо него. Даша пыталась понять, в чем причина. Наверное, все в том же. Ведь то, что случилось в семнадцати километрах от приморского города, тоже изменило ее. Даше стало жаль его, и одновременно в ней пробудилось любопытство.
– Как ты вообще здесь оказался?
– Фатальное стечение обстоятельств.
– Все это слишком странно, ты не находишь?
– Я нахожу странным, что дочь генерала Афанасьева, без охраны в одиночку разъезжает по метро.
Даша слегка наклонила голову набок.
– Знаешь, чем я занимаюсь в обычной жизни? Делаю мягкие игрушки. Странного в том, что мы оказались в метро, ничего нет. Я говорю о том, что было потом.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебе не приходило в голову, что ты здесь не случайно?
– Только я?
– Я не знаю, чем ты занимаешься в жизни, но уверена, что твоя жизнь – бесконечная череда проблем, которых ты успешно избегаешь. Думаю, тебе нравится ходить по краю и заглядывать в бездну, но… Что, если мы ошибаемся? Что если бездна теперь там, – Даша указала наверх.
– Ты пытаешься понять повезло нам или нет?
– Пытаюсь понять, что стоит за всем этим.
– Думаешь, что мы часть этого эксперимента?
– Ты мог снова сбежать, но остался. Почему?
– А ты как думаешь?
– Ты не знаешь… – Даша покачала головой. – Правда, не знаешь?
– Похоже, ты знаешь больше.
Пустовалов так на нее посмотрел, что теперь смутилась она.
– Ты хорошо танцуешь.
– Я это чувствую.
– Тебе нравится?
– Думаю, моя мать была танцовщицей.
– Это так?
– Не знаю. Просто иногда нравится…
– Танцевать?
– Думать об этом.
Он приподнял брови, и его лицо снова стало простодушно-обаятельным, так что Даша в каком-то эмоциональном порыве подняла руку, чтобы снять с его плеча перышко от подушки, но в последний момент передумала и поправила волосы. Смутившись от этого еще сильнее, она разозлилась. Но увидев его напряженное лицо, поняла, что он тоже чувствует себя неловко. Она понимала – он не зря подошел к ней сейчас. Он решил поддаться тому, что гасил в себе очень долго, но это давалось ему непросто. Да и из нее плохой учитель.