Следующей была Даша. Она рассказала, как приехала с отцом в приморский город. Ей было семь. Часть этой истории Пустовалов уже слышал, но не слышал ее кульминации – источник страха для маленькой девочки. Как оказалось, он находился очень близко.
Они с отцом вошли в гостиницу. Она осталась сторожить вещи в холле, а отцу в это время у стойки рассказывали, что его жена и двое сыновей покоятся на дне Черного моря. И здесь психолог задал уточняющий вопрос, попав в цель – страшно маленькой Даше было не от того, что она потеряла больше половины семьи, страшно от того, что она все поняла еще до того, как правду о катастрофе узнал ее отец. По глазам работницы гостиницы, которая только что поняла, что перед ней мужчина, который еще ничего не знает про катастрофу и думает, что его семья уже заселилась. И что прямо сейчас ей придется это ему рассказать. Даша увидела все это в ее глазах и все поняла, хотя в поезде они ничего не слышали про авиакатастрофу. Страшно стало…
– Чувство вины?
Даша кивнула. Опять в цель.
Пустовалова начинал раздражать этот психолог. Хотя остальных он явно очаровал. Особенно девушек.
– Осталось пятнадцать минут. – Психолог поочерёдно посмотрел на Пустовалова и Харитонова.
– Я так и быть побалую вас, – сказал Харитонов, развалившись на стуле.
– Побалуйте. Только наденьте браслет.
Харитонов натянул браслет и просто сказал:
– В детстве у меня была собака, и один м..дак заставил меня ее убить.
– Он убил ее? – Не понял психолог.
– Для него это было бы слишком просто, – улыбнулся Харитонов, – он заставил это сделать меня.
Психолог заглянул в свой приборчик.
– Потому что вы любили ее?
Харитонов кивнул.
– Что тут еще рассказывать. История короткая. Собака была щенком, обычная дворняга. Он заприметил, что я ношу ей еду. Домой ее взять я не мог.
– У вас есть братья или сестры?
Харитонов покачал головой.
– Это самая страшная история?
– Да. Вы знаете почему?
– Я скажу вам позже. Страх еще есть?
– Нет.
– Но в тот момент, вы испугались?
– Конечно, я же был, ну… ребенок.
– Сколько лет?
– Одиннадцать.
– Как вы убили ее?
– Сначала душил, потом разбил голову кирпичом. Он сказал это сделать, потому что она все никак не умирала. Пальцы в одиннадцать лет еще слабые, хотя я был крепким пацаном.
– Вы испугались… себя.
Харитонов кивнул.
– Вас зовут Иван?
– Да.
– Человек, который заставил убить собаку, был вашим отцом?
Пустовалов и Харитонов одновременно посмотрели на психолога. Харитонов был озадачен, но все же ответил непривычно неуверенным голосом:
– Да.
– Не бойтесь, Иван, он не сумел сделать то, чего хотел. Все что вы делаете – это не его рук дело, это все еще вы. Это ваша ненависть. Ему не удалось.
Харитонов нахмурился и опустил взгляд на стол.
Психолог повернулся к Пустовалову.
– Остались вы.
Пустовалов улыбнулся.
– Ну что ж, таких историй у меня полно…
– Мы послушаем.
Пустовалов надел браслет и рассказал, как он однажды с партнером приехал на «сложную сделку» с людьми, оказавшимися не совсем порядочными. Грубо говоря – бандитами, которые решили, что вместо денег, выгоднее просто убить Пустовалова и его партнера.
– И когда именно вам стало страшно?
Пустовалов пожал плечами.
– Ну, когда я понял, что это ловушка. Мы встречались на их территории, в заброшенном ангаре. Когда из машин вылезли люди с битами и я… да, я был тогда намного моложе.
Психолог не отрывал взгляда от своего прибора.
– Это все?
– Ну, вроде как. Мне удалось тогда отбиться и убежать.
– Хм… Странно.
– Что?
– Не могу понять, с какой целью вы обманываете.
Харитонов хохотнул.
– Разве реальная угроза жизни это не страшно?
– Разумеется, но я сужу по прибору, по данным, которые передает браслет. Вы либо Чак Норрис, либо придумали все это. Но воля ваша… Я же сказал: если не хочется рассказывать, то не нужно. Это будет лучше для вас. Если бы каждый из ваших четырех друзей рассказал свою историю против воли, это было бы хуже для них. Если бы они соврали как вы сейчас, даже если бы им и удалось обмануть прибор – тоже хуже. Зачем вы соврали?
– Я подумал, что вы не захотите это услышать. Они не захотят.
– Вы испугались?
– Мне нелегко прислушиваться к себе.
– Воля ваша. Если это все, то…