Диктор тем временем приступил к описанию угрозы. На экране уже появился логотип компании «Сизиджи», снова какие-то люди в белых халатах – видимо ученые, но китаец своим чавканьем просто не давал сосредоточиться на просмотре.
Рыжий парень, сидевший в первом ряду, не сдержался:
– Слышь ты, обезьяна!
Китаец стал чавкать еще громче.
– Э, алё! Животное!
Парень что-то сказал черноволосому приятелю и оба заржали как лошади. Китаец вскочил, трижды быстро хлопнул в ладоши. Девушка испуганно на него посмотрела. Но китаец снова хлопнул, так остервенело, что Пустовалову даже стало жаль его ладоней. По подбородку у него стекало растаявшее мороженое, капая прямо на пиджак. Девушка открыла дверь, что-то произнесла, и в помещение вошли двое крупных мужчин в черной форме и балаклавах. Китаец указал мизинцем на рыжеволосого. Мужчины ни слова не говоря схватили парня и потащили за дверь. Парень орал и упирался, но это ни на что не влияло. Все происходило под всеобщее молчание, и только голос диктора вещал о передовых разработках сирийских ученых под мудрым патронажем компании «Сизиджи».
Из-за инцидента с парнем, часть фильма они пропустили. Впрочем, фильм не уступал всему остальному и вызывал у Пустовалова странное чувство. Все эти радужные картины «солнечных» черно-белых улиц, лабораторий с улыбающимися африканскими и ближневосточными учеными, визуальные схемы, сделанные в допотопном редакторе походили на фильм Рен-ТВ в духе начала нулевых и при этом нелепо стилизованный под советский научпросветфильм.
Содержание фильма сводилось к описанию неудачных попыток ученых преимущественно из третьих стран мира, финансируемых «крупнейшим филантропом науки» – компанией «Сизиджи» донести до мировой общественности, что вслед за пандемическим безумием COVID-19 на планету надвигается уже настоящая катастрофа в виде некоего вируса-убийцы. Вместо конкретики и доказательств фильм изобиловал общими фразами, эпитетами вроде «ужасающий и катастрофичный» и вставками из старых блокбастеров. Показывал обезьян в лабораториях, интервью людей в белых халатах, примитивные 3D-модели состряпанные в бесплатных версияхдопотопных видеоредакторов.
Однако «зрители», особенно пожилые, смотрели, не отрываясь, и Пустовалов глядя на их застывшие позы, впервые задался вопросом, что вообще делали старики в таком количестве ночью в метро. Он посмотрел направо, где сидела Даша. Взгляд «льдинок» был направлен вниз, на руки. Красивое лицо было печальным и задумчивым.
– А сейчас, – привлек внимание закадровый голос, – как и обещали, мы покажем, что произошло с теми, кому не повезло укрыться в убежище. Хотя кадры мы намеренно выбирали щадящие, людям впечатлительным настоятельно рекомендуем отойти от экрана.
Пустовалов посмотрел на экран. Кажется, впервые фильм заинтересовал его. Зазвучала напыщенно-тревожная музыка, но вместо ужасных кадров, Пустовалов увидел белое полотно киноэкрана, как будто оборвалась пленка. Поняв в чем дело, он криво усмехнулся, но «старички» заволновались. Особенно сидевший у стены лысый высохший столетний старик с крючковатым носом.
– Эй! Товарищ из Китайской народной республики! – Закричал он, так что задремавший за столом китаец очнулся. – Где же кадры с поверхности, как было обещано?!
Китаец посмотрел на экран, затем на девушку. Та что-то сказала ему по-китайски, после чего китаец встал и с более чем угрожающим выражением лица подошел к старику.
Пустовалову казалось, что он как минимум его ударит, но китаец только что-то «пролаял» брызжа слюной.
– Эти кадры настолько ужасны, что было решено отказаться от их показа. – Перевела девушки.
Глухой старик не расслышал.
– Что?! – Прокричал он, подставляя ухо.
Китаец оглянулся на девушку, и в это время дверь открылась и похожие на «омоновцев» охранники, ввели рыжеволосого. Парень был спокоен. Только один «омоновец» его слегка поддерживал за локоть, но не для удержания, а чтобы помочь найти путь – на глазах у парня была окровавленная повязка. Широкая – от верхней границы лба и почти до кончика носа она плотно прилегала к лицу. Заторможенность парня намекала на то, что его чем-то накачали.
«Омоновцы» усадили его на прежнее место и ушли. Парень сидел, не двигаясь как истукан. Пустовалову все это напоминало сон. Может все дело в этом газе? Может эксперимент все еще продолжается? Но в это трудно было поверить – слишком отчетливы были связи, слишком осязаем окружающий мир.