Следуя за новым спутником, Виктор вышел в опустевший блок, где еще час назад было не протолкнуться, а теперь царили тишина и статика в предметах, хранящих следы ушедших: продавленные кожаные диваны, сдвинутые стулья, распахнутые двери, грязная посуда и еще невесть откуда взявшийся ветер, листавший страницы журнала, оставленного на столе. Даже персонал исчез – Виктор был уверен, что за стенами, скрывавшими многочисленные подсобки никого нет. Возможно эта уверенность – дальний родственник панического страха выжившего в кораблекрушении, который дрейфует на крышке от рояля и понимает, что все только начинается. Вот только куда все пропали, зачем и главное – что за фрукт этот его загадочный спутник. Виктор посмотрел на худощавого человека, бросающего на него улыбчивые взгляды. Трудно было определить его возраст. Ему могло быть и двадцать пять и пятьдесят лет.
– Студент? – Спросил его спутник с очередной не располагающей улыбкой.
– МФТИ, второй курс. – Ответил Виктор.
Худощавый кивнул. Он как раз подошел к простенку между входом в столовую и хозблоком. Виктор заметил в этом простенке что-то вроде дверцы технического шкафа – в полноценную дверь он поверить не мог из-за ее ширины – всего лишь сантиметров пятьдесят, а то и меньше. И все же Виктор, не помнил, чтобы она тут была, хотя слонялся в этом блоке почти сутки. Худощавый продолжал смотреть на него и Виктор подумал, что возможно он чего-то ждет от него.
– А вы? – На всякий случай из вежливости спросил Виктор, снова безуспешно пытаясь определить его возраст – крошечные глаза смотрели в ответ со дна толстенных диоптрий «минус двадцать».
– Я с Украины, – спокойно ответил худощавый, словно это был полноценный ответ, после чего развернулся и открыл «техническую» дверь. За ней обнаружилось отнюдь не техническое помещение, потому что оттуда на Виктора подул довольно сильный ветер, как если бы там была улица и даже не просто улица, а какое-нибудь огромное поле. Худощавый быстро туда забрался и повернулся к Виктору.
– Смотри под ноги, здесь ступенек не хватает.
– Не помню, что бы тут была эта дверь, – заинтересованно изрек Виктор, берясь за края дверного проема. Разглядеть, что за ней было трудно – свет был где-то внизу, а на уровне Виктора – размытый полумрак.
– Просто она была в другом месте, – сказал худощавый и его фигура, маячившая за дверью, ринулась куда-то вниз.
Виктору пришлось протискиваться боком, и он подумал, что Харитонов бы в эту дверь точно не пролез и возможно не пролез бы в нее и Пустовалов. Но что это значило помимо того, что здешние техработники должны иметь строго определенную комплектацию?
Виктор очутился на площадке из металлических прутьев, вроде тех, из которых сконструированы наружные пожарные лестницы.
Он хотел осмотреться, потому что площадка, на которой он стоял, шаталась, в спину дул сильный ветер и вообще создавалось ощущение большой высоты. Боковым зрением он успел уловить источники света где-то далеко.
Но худощавый крикнул ему уже откуда-то прилично снизу, чтобы он закрывал дверь и быстрее спускался и Виктор, не желая терять добытое новой ипостасью преимущество, не стал «тормозить». Кроме того, ступеньки действительно были довольно странными – по четыре толстых прута в ряд, и почти в половине из них прутьев не хватало, так что смотреть куда-то кроме как под ноги было опасно. Освещенности, впрочем, на большее не хватало – прутья под ногами и так были едва видны. Чем ниже он спускался, тем чаще попадались ступени, в которых не хватало прутьев, а в одном месте не было и самой ступени, притом, что следующая за ней представляла собой лишь один прут. Если бы за этой преградой не следовало несколько полноценных ступеней, то Виктор провалился бы в этот мрак. За «перила» он держаться опасался, потому что они представляли собой ржавую изогнутую полоску металла, иногда как-то неожиданно пропадавшую, от чего у Виктора захватывало дух. Все это сильно тормозило его, на что он досадовал, потому что металлический стук шагов его спутника стремительно отдалялся. Виктор пытался сохранить темп, не отвлекаясь ни на что и глядя строго под ноги, хотя боковое зрение фиксировало множество вещей, на которые хотелось обратить внимание. Лестница «спускалась» строго по прямой и, учитывая, что прошло уже минут двадцать вообразимая высота под ногами, как и очевидно огромное пространство вокруг поражали воображение.
– Ну, ты медлительный, – сказал с улыбкой худощавый, когда Виктор, наконец, спустился, и чуть не угодил в его объятия, споткнувшись на последней ступеньке, – работаешь, поди, тоже не спеша?