Виктор подумал, что надо бы вернуться – будет не очень хорошо, если Ларион и начальство обнаружат его столь далеко зашедшее любопытство. И все же именно оно не позволяло ему уйти. Ему казалось необычайно странным это место. Что же тут за каждой дверью такая квартира? А где же тогда коридор?
Замолчавший было голос, снова запищал:
– Дверь закрыта. Как ты вошел?
– Я? – Виктор посмотрел в сторону коридора. В конце маячила черная входная дверь с глазком – тоже типовая.
– Ну, ты тупой, – протянул голос и запел.
– Да где ты, пацан?
– Я тут, в кастрюле.
У Виктора похолодело в груди.
– В какой… кастрюле?
– В зеленой, на столе.
На столе среди другой утвари действительно стояла зеленая кастрюля, накрытая крышкой, только никакой ребенок, даже младенец в нее бы не поместился. В нее бы даже кошка не поместилась. Разве что котенок.
– Слушай, – протяжнее запищал голос, – забери меня отсюда. Она скоро придет. Забери меня в свою стену.
– Блин, пацан, какую стену? Кто придет? Твоя мать?
– Разве мать сажает своих детей в кастрюлю?
– Чего?
– Ну ты тупой! – Разозлился голос. – У вас в стене все такие тупые?
Виктор подошел к кастрюле и смотрел на нее, не отрывая взгляда. Голос стопроцентно раздавался оттуда. Даже крышка слегка подрагивала.
– Я не понимаю тебя, но если ты в кастрюле, то извини… как ты помещаешься туда?
– Я не весь в кастрюле. Только то, что осталось… Забери меня.
– Ты… не похож на ребенка…
– Ясен хрен, я не ребенок! Мне не дали вырасти. Черт бы тебя побрал. Забери меня!
– Как?
– Положи меня в сумку!
– У меня нет сумки.
– Ну, в карман. Хотя…. в карман я не влезу. Лучше за пазуху.
– Может…
– Что? – Пискнул голос и крышка подпрыгнула. Виктора тряхнуло. Он заметил, что его давно уже трясет.
– Может, ты сам уйдешь?
– Как же я уйду, если у меня нет ног? И рук тоже.
Виктор молчал.
– Ну! – Завизжал голос под крышкой.– Она уже рядом! Рядом! Она поставит тебя на подоконник! Положи меня в сумку!
Виктор облизнул губы и протянул руку к крышке. Рука дрожала. Он не хотел открывать ее, он боялся, что его предположение окажется верным…
Оглушительный стук в дверь заставил его подпрыгнуть. Это был тот же самый стук, когда в детстве они с Димоном и хулиганом Данилой забрались через окно в кабинет на какой-то заброшке и тогда кто-то стучал в дверь, пока они, от страха едва удерживая себя в руках вылезали обратно. Не похожий стук, а тот же самый. Кто-то просто стучал. Может, все стуки одинаковы, но стук был точно такой же – настойчивый, ничем более не сопровождаемый. Если не считать дикого крика из-под крышки в кастрюле.
Теперь писклявый голос просто кричал, и это было нестерпимо, как будто визжала циркулярная пила у него в голове.
Стук в дверь становился сильнее. Виктор бросился назад, откуда вроде как пришел, но там была просто стена, на которой висел ковер, а на ковре черно-белая фотография человека в костюме и с козлиной головой.
Стук двери перешел в ее выламывание, он видел, как вздрагивали обитые дешевым дерматином углы. Визг становился невыносимым, стук становился невыносимым, и пребывание здесь тоже. Виктор закрыл глаза и зажал уши. В этот миг на его плечо легла чья-то рука и разом все прекратилось.
Виктор опустил руки, перед глазами стояла тьма, но постепенно рассеивалась, он уже видел неясные очертания предметов. Он обернулся, перед дверным проемом стоял Ларион и смотрел на него своими крохотными жуткими глазами через очки-окуляры.
– Ты чего это? – Спросил он обеспокоенно.
Виктор попытался взять себя в руки, но получилась так себе, судя по недоверчивому выражению лица Лариона.
– Тут… кто-то кричал.
– Кто кричал? – Насторожился Ларион и тут же лицо его расслабилось, появилась привычная улыбка, – а-а-а, закись азота. Бывает. Пойдем.
Они вышли в коридор, Ларион закрыл дверь. Виктор оглянулся на нее. Обычная деревянная дверь с пластиковым номерком «24742». Ничего особенного, разве что немного выше, чем положено для дверей.
– Там… точно никого? Там… как будто кто-то просил помочь.
– Ты это… лучше приди в себя, – сказал Ларион, – и особо не шарься тут. Тебе запрещено как бы, ты же официально не в ИТО еще.
– Где?
– Пойдем. Шеф ждет.
Они вошли в комнату, где Виктор прождал почти два часа, но сейчас стеклянные часы над столиком с шашками показывали 10:32, что означало, что прошло всего лишь семь минут, если конечно их не подкрутили.