– А распускать руки?!
– Да вы же сами довели! – Кричала «врачиха», пуча глаза.
От дальнейшего развития ситуации девушек, спасла, если можно так сказать собака – в помещение ворвался английский мастиф и принялся гонять по кругу, брызгая слюной.
Врачиха снова зашлась в истерике, но направлена она теперь была на собаку:
– Ах, ты мой сладкий! Ах, ты мой хороший!
Мастифф поставил передние лапы ей на плечи, получил от нее поцелуй, ненадолго продолжил свой разрушительный забег, но вскоре выбрал себе новый объект интереса – Дашу.
Поставив лапы на плечи перепуганной девушки, собака чудовищно зарычала. Даша увидела в ужасающей близости тупые собачьи глаза, вытянутую клыкастую морду со стекающей слюной.
В кабинет как раз вошел тщедушный мужичок – видимо хозяин собаки.
– Да она не кусается! – Раздался его тихий тонкий голосок.
Это ад, промелькнула мысль в дашиной голове.
– Да она просто играется!
– Она рычит, – сказал кто-то.
– Просто не надо ее злить. – Со смехом сказал мужичонка. – Мотя, иди сюда. Ко мне.
Собака гавкнула Даше в лицо.
И после этого Даша завизжала. Это было сильнее обжигающих как в детстве слез, сильнее физической боли от пощечин, сильнее обиды, криков врачих, рычанья и лая стокилограммовой собаки, и всей той несправедливости, которая под влиянием толи вируса толи еще какой-то хрени перешла в безумие.
Даша визжала, закрыв лицо руками – заглушая все вокруг и в этом было ее единственное спасение. Обрывками мелькала, переворачивающая все гигантская серая собака, бегающий за ней и безуспешно пытавшийся ее остановить тщедушный мужичок, «врачиха» от пощечин которой она теперь защищалась руками, ее раскрытый немой рот с ярко накрашенными губами. Может быть, Пустовалов способен выйти из любой ситуации благодаря своему нестандартному мышлению, а у нее было свое оружие – всепроникающий и всеочищающий визг.
Но все это окончательно лишило ее сил. В конце концов, их с Катей отвели в странное место – огромное помещение, похожее на заброшенный заводской цех, с мостовыми кранами под потолком, сплошными ленточными окнами, уходящими в многометровую высь вместе с опорными колоннами. За стеклами был виден освещенный железный мост, за ним – ярко горящий, подобно гигантскому прожектору такой же корпус со стеклянной стеной, а над ними вместо солнца или звезд – чернота. Неудивительно, они же под землей. Только откуда под землей такие огромные строения?
Мысли текли вяло. В помещении в три странных ряда (от изголовий – к ногам) стояли простые железные кровати с матрасами без подушек и одеял. На некоторых сидели женщины, но многие кровати были пусты. Даша села на самую дальнюю кровать, флегматично глядя перед собой.
Тут же к ней подскочила какая-то тетка в платке на манер, который прежде носили бабушки.
– Покайся! Покайся, грешница-блудница! Страсти и грехи отец наш небесный искупает усердием в покаянии!
– Ты кто? – Спросила у нее Даша.
– Я сестра Феофания.
– Сестра Феофания, иди нах..й.
Сестра Феофания схватила Дашу за плечо и принялась трясти, еще настойчивей требуя покаяния, но получила в ответ новое дашино оружие – оглушительный визг.
Даша визжала, глядя как в попытке перекричать ее морщится лошадиное лицо сестры Феофании, как страдальчески кривится оно, под натиском аудиального орудия и как, наконец, отступая, сливается с остальной серостью. Даша прекратила визжать и легла на кровать. Если все кругом безумны, почему бы ей тоже не стать безумной? Головой к ней на соседней кровати лежала Катя.
– Будем держаться вместе, – сказала она.
– Ты была права, – тихо произнесла Даша, глядя в стеклянную стену – там наверху, по тонкому железному мосту шли какие-то важные люди в халатах и смотрели на них сверху вниз. Как будто делегация на животноводческой ферме.
– В чем права?
– Мы умерли и попали в ад.
Даша заметила, что один из членов делегации – плотный невысокий мужчина в костюме, похожем толи на диктаторский френч, толи на японское кимоно – остановился и, вцепившись в поручни, смотрел прямо на нее сквозь грязное стекло.
Присмотревшись, Даша поняла, что он смотрит не на нее, а чуть выше. На Катю.
Дальнейшее помнилось смутно – Дашу оставили последние силы и она уснула. Проснулась только когда стало совсем тихо – кругом все спали, раздавался оглушительный храп. Даша встала и, обхватив себя руками, дрожа от холода, обошла помещение по периметру в поисках туалета, который нашла в последнем углу. Это был грязный заводской туалет с тремя кабинками. Вернувшись к своей кровати, Даша краем глаза заметила, что там, где спала Катя, лежит кто-то более крупный. Определённо не Катя. Даша присмотрелась и узнала толстую бабу с семечками.