– Знак, – сказал Борис, и открыл глаза. Прямо перед ним за окном открывался вид на город. На фоне относительно невысоких строений выделялся только памятник бородатому пауэрлифтеру и семиэтажный дом.
– Это был не Гаргантюа. – Уверенно заявил Борис.
– Кто? – Не понял Яков.
– Гаргантюа был там. – Палец Бориса указал на семиэтажное здание с вывеской «Гостиница».
В гостиницу напротив вокзала с непритязательным названием «Челябинск» Борис и Яков прибыли уже глубокой ночью в сопровождении двоих полицейских, напугав персонал. За всех отдувалась дежурный менеджер Виктория, девушка лет тридцати.
Пока она распечатывала список постояльцев последних двух этажей, Борис внимательно глядя на нее, спросил:
– Вы замечали что-нибудь странное?
– Странное? В каком смысле?
– Что-нибудь выходящее за привычные рамки.
– Привычные рамки… – Растерянно повторила девушка.
– Тот олигарх, – раздался голос откуда-то снизу.
– Что? – Виндман перегнулся через стойку, но оттуда уже поднялся невысокий кудрявый юноша.
– Да, у нас редко такое бывает, но пару дней назад кто-то заплатил за люксовый номер на неделю вперед. Говорил, что номер нужен без брони, так как он может приехать внезапно и должен обязательно иметь место для ночлега.
– Это необычно?
– Если учесть что, человек заплатил за номер и не живет в нем, то да, – пояснил парень.
– Где этот номер?
– На последнем этаже.
– Куда выходят окна?
– На привокзальную площадь.
Борис и Яков переглянулись.
– Ведите.
Пока они шли по коридору седьмого этажа, Виндман обратил внимание на камеру при входе.
– Мне нужны записи с нее за вчерашний вечер, – сообщил он парню и попросил одного из полицейских проконтролировать.
Первое, на что в номере обратил внимание Борис еще до того как зажегся свет – два больших окна. Подойдя к первому, он сразу увидел за ним огромный сияющий в ночи вокзал, через панорамные окна которого даже без бинокля был отчетливо виден зал ожидания.
Яков в это время смотрел во второе окно.
– Идеально, – сказал он.
В номер уже вернулся парень.
– Очень странно, но камера на этаже не работает. – Расстроенно сообщил он.
Бориса это только обрадовало.
Он подошел к входной двери, присел на одно колено, и осветил карманным «Лед Лензером» замок. Заметив несколько тонких царапин на защелке и личинке, он вернулся и тщательно осмотрел подоконники. После чего заглянул за плоский телевизор, стоявший на тумбочке между окнами.
– А камера на лестнице работает? – Спросил Борис.
– Сейчас узнаю.
– Мне нужен список всех постояльцев этого этажа. Включая тех, кто выехал сегодня.
– Дедушка! – Возбужденно заявил парень.
– Какой дедушка? – Не понял Борис.
– Тот самый дедушка? – Спросила Виктория.
– Он, правда, не съезжал, но он ушел куда-то и до сих пор не вернулся.
Борис понял, что пес окончательно проснулся и почувствовал вкус крови. Усталость как рукой сняло.
– Он единственный?
– Сегодня никто не выезжал с этого этажа, но вечером ушел дедушка, который заселился вчера. Номер у него оплачен на неделю. Только… – парень загадочно улыбнулся, – вряд ли он тот, кто вам нужен. Ему девяносто восемь лет. Он реальный ветеран войны. Я видел удостоверение, когда он доставал паспорт.
– Где его номер?
Виктория отвела их по коридору к двери в самом конце, Борис отметил, что номер, а значит и окна в нем располагались на другой стороне.
Номер «дедушки» выглядел менее укомплектованным. Широкая двуспальная кровать была заправлена, но покрывало и подушка смяты. В остальном царил идеальный порядок, словно в номере никто не жил, а уж тем более «дедушка». У изголовья только стоял дешевый чемодан на колесиках. Виндман легко приподнял его за ручку, бросил на кровать и открыл.
– Пусто. – Прокомментировал Яков.
– Не совсем, – Борис поднял со дна чемодана чек и прочитал, – чемодан дорожный, пять девятьсот девяносто, куплен два дня назад. Похоже, кроме этого чека, он ничего не возил, – Борис протянул чек Якову, – проверь.
После этого он достал фонарик, внимательно осмотрел подушку и удовлетворенно кивнул.
– У него длинные волосы?
– Да. Но не до плеч. Такие… как парик у блондинок. Знаете?
Борис бегло осмотрел номер. Никаких следов небрежного пользования. В ванной даже мыла не было. Его заинтересовала тканевая салфетка на комоде перед телевизором. Он приподнял ее и обнаружил четыре равноудаленных отверстия от саморезов или чего-то подобного.