Мент почти незаметно поморщился при упоминании своего титула – очевидно, он и сам его озадачивал.
– Выбирай: либо в пятак, либо драить сортиры до утра. – С тихой злобой сообщил мент.
– Я требую встречи с руководством!
– Либо большое предупреждение.
– Не имеете права, – насупился толстяк.
Пыл его немного угас и кажется причиной было упоминание про большое предупреждение. За этой фразой стояло явно нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Так вот они, властные полномочия, подумал Пустовалов и весело, с бравурностью хорошего старослужащего выпалил:
– Так этот грамотей, папа, вам в колбасу харкнет теперь. И это еще в лучшем случае.
Мент усмехнулся, бросив благодарный взгляд на Пустовалова – назревающее исполнение властного ритуала ему явно не нравилось, как и сама эта неловкая ситуация.
– Этот может, – протянул мент, – ишь еб..ло какое скорчил!
– Попрошу! – Возмутился уже без апломба черноусый.
Мент взял пакет, который отказывался брать толстяк и протянул Пустовалову.
– Слушай, по-братски.
– Сходить за колбасой?
– Ага, и хлеба.
Пустовалов живо схватил пакет и направился в сторону кухни, слыша за спиной как подобревший мент журил толстяка, обещая ему хозработы на двое суток.
Пустовалов затеял это не ради того, чтобы втереться в доверие к «папе». Он заметил, что желтая полоса, которая тянулась из коридора, в кухне расходилась по периметру, и ему хотелось узнать, что находится там, куда заходить не положено. И хотя двигало им бесцельное пока любопытство, действовал он строго согласно своему «пустоваловскому» инстинкту.
За распахнутой дверью размещалась не основная кухня, а что-то вроде дополнительной с двумя стандартными электроплитами, на которых в огромном пятидесятилитровом баке кипело что-то черное, по цвету напоминавшее кофе, при этом густое, как замешанная на муке похлебка и совершенно неаппетитное. Пустовалов как кот быстро осмотрел закопченное помещеньице, заставленное стеллажами с массивной посудой. Взгляд его ненадолго задержался на уходящем в темноту высоком потолке, где перед самой тьмой, метрах в пяти размещалась едва различимая от копоти вентиляционная решетка. Судя по ее размерам, вентканал за ней был таким же вместительным, как тот, по которому они ползали с Виктором еще в метро.
Прямо под ней находилась приоткрытая металлическая дверь, за которой обнаружилось небольшое хранилище. Единственным источником света там были три больших холодильника со стеклянными дверцами, как в магазинах. Холодильники освещались изнутри и заманчиво пестрели этикетками различных сортов иностранного пива, а также знакомыми брендами соков и газировки. Слева, на паллетах стояли два огромных металлических бака, наполненных фундуком и колотыми фисташками. Недолго думая, Пустовалов наполнил орехами все четыре кармана своей робы. Тут взгляд его привлекли ящики, из которых торчали хвостики сырокопчёных колбас. А в следующую секунду он одновременно услышал шаги и почувствовал аппетитный запах свежеиспеченного хлеба.
– Что это мы тут делаем?! – Обрушился на него строгий женский голос.
Пустовалов развернулся.
Перед ним стояла моложавая женщина в белом халате с миловидным азиатским лицом. Несмотря на строгий голос, лицо выдавало добрый характер, а требовательный взгляд – дефицит мужского внимания.
Пустовалов улыбнулся.
– Ты хоть понимаешь, что совершаешь преступление? – Вздохнула женщина.
– Восхищаться красотой теперь считается преступлением? – Произнес он нехитрый комплимент.
Женщина опустила взгляд на пакет в руках Пустовалова.
– Теперь расскажи, что только за этим ты сюда проник.
Несмотря на всю очевидность ситуации, в умных глазах женщины читалось нежелание принимать неискренность Пустовалова.
– Я только исполняю поручение голодного папы, который совсем не собирается со мной делиться. Теперь выясняется что я совершаю преступление, за которым несомненно последует наказание. Что мне остается? Только наслаждаться приятной компанией.
Женщина подавила улыбку.
– Ох. Делиться он с тобой, конечно, ничем не будет, потому что ты ничего не получишь.
– Неужели даже…
В эту секунду Пустовалов ощутил резкую невыносимую боль в животе и не в силах сдерживаться согнулся пополам.
Лицо его посерело, на лбу мгновенно выступил пот.
– Ты что совсем новичок? – Удивилась женщина.
– Вчера прибыл.
– Иди сюда. – Она взяла его под руку, вывела из хранилища и подвела к двери в столовую.