– Хотел бы я посмотреть, как ты сегодня выкрутишься, – сказал Геннадий, так и не дождавшись ответа Пустовалова.
В это время открылась стальная дверь, и в помещение заглянул «папа»-мент.
– Эй, ты, спортсмен, как там тебя! – Крикнул он, указывая на Пустовалова. – Иди сюда!
Пустовалов поднялся.
– Значит, просто счастливчик? – Улыбнулся Геннадий.
– Мы все тут счастливчики. Разве нет?
Папа отвел Пустовалова в свою коморку, которая размещалась в паре десятков метров за неприметной дверью. Перед тем как зайти туда, Пустовалов заметил в коридоре мужчину в черной военной форме без головного убора, который неласково на него посмотрел. У мужчины было серое толстогубое лицо рано состарившегося человека, как будто он всю жизнь пил болотную воду.
– Проходи. – Мягко подтолкнул его папа.
В комнатушке площадью всего три-четыре метра было уютно как в каптёрке рачительного старослужащего: маленький столик под навесной лампой, уютно втиснутая кровать, одноконфорочная плитка, стул и он же тумбочка, на которой аккуратной стопкой лежали журналы и допотопный кассетный плеер. Скучновато конечно. На кровати сидел интеллигентного вида парень, отнюдь не интеллигентного спортивного телосложения.
– Это папа шестой группы, – пояснил «папа-мент».
– Бл.., ну и звание, – интеллигентный парень скривил лицо.
– Это должность, дубина. – По-дружески поправил его «папа-мент» и обратился к Пустовалову. – Ладно, короче, слушай как тебя?
– Александр.
– А фамилия?
– Пустовалов.
– Слушай, не обессудь, тут как в армии. Короче, Пустовалов, от наших групп появился запрос на одного человека на работы на кухне. По одному через день. Работа на кухне сам понимаешь – особо трудной быть не может. Короче сегодня от нашей группы идешь ты, завтра по идее от их группы человек. Но если хорошо себя проявишь… В смысле, как вчера, то завтра тоже ты пойдешь и так каждый день. Намек понял?
Пустовалов кивнул.
– Только учитывай, что отблагодарить двоих надо будет. Меня вот и папу шестой группы.
– Понятное дело, не дурак.
«Папы» повеселели.
– Ну, я ж говорил, он смышлёный, – «папа-мент» хлопнул Пустовалова по плечу, – короче отправляешься прямо сейчас до завтрака, дорогу на кухню помнишь?
– Помню.
– Только ты это самое… от желтой полосы далеко не уходи…
Пустовалов вышел из комнатушки и под пристальным взглядом папы, а также человека, пьющего болотную воду уверенно двинулся по желтой линии.
Метров через сто желтая линия и коридор поворачивали направо и превращались в новый коридор – такой бесконечно длинный с рядами однообразных дверей. Что за этими дверями, занимало Пустовалова.
Пройдя около половины пути, он остановился. Его привлек шум. Он наклонил голову. За дверью справа буйствовала настоящая снежная вьюга. Пустовалов охотно принял бы ее за некий аттракцион или качественную аудиозапись, но из-за двери сильно тянуло холодом и внизу из-под щели под дверью вымело на линолеум немного снежного пирога, успевшего слегка подтаять по окаемке.
Пустовалов быстро глянул по сторонам и, убедившись, что коридор пуст, взялся за дверную ручку, которая оказалась совсем ледяной. Он сразу почувствовал вибрацию двери, совпадавшую со звуковыми порывами ветра. Нет, он не собирался оставлять желтую полосу, хотел только взглянуть…
– Не стоит этого делать. – Прозвучал голос за спиной.
Другой человек как минимум вздрогнул бы, но Пустовалов просто обернулся.
Перед ним – буквально в метре стоял великан. Страшный, громадный, но все же человеческий великан – широкий в плечах, с широкой мохнатой головой, сросшимися бровями и волосами на лбу, как у гориллы.
Пока Пустовалов оценивал внезапно свалившееся обстоятельство, великан повторил:
– Не стоит этого делать. Там не то, что ты думаешь.
– Откуда вы знаете, что я думаю?
– Я не знаю, что ты думаешь, но ты бы не делал этого, если бы знал что там на самом деле.
Пустовалов задумался – за мгновение оценил великана: форма, холщовая сумка, из которой торчали кривые обрезанные провода. Он не охранник, не головорез, не надзиратель и не сумасшедший экспериментатор.
– Спасибо за совет.
Великан одобрительно кивнул.
– Чем прилежнее соблюдаешь правила, тем дальше ты в очереди.