Тяжелый взгляд Харитонова скользнул по Пустовалову, ровно также как он скользил по другим. По всему заметно было, что он чувствует себя сейчас как рыба в воде. Харитонов стал как будто опрятнее – он был выбрит, на ногах у него появились начищенные ботинки, и вместо пижамы на нем отливала новизной черная форма как у болотного человека.
Дойдя до конца строя, где почти у стены стоял Пустовалов, Харитонов развернулся и двинулся в обратную сторону, одновременно подняв руку, сжимавшую плоский предмет, похожий на какую-то сильно уменьшенную версию айпада или раскладного смартфона.
– Кто-нибудь знает, что это такое?
– Нет… нет, – ответили голоса.
– Мне было интересно, – продолжил громыхающе-спокойно Харитонов, заставляя умолкнуть все прочие звуки, – куда заносятся все эти предупреждения. Так вот, теперь я знаю. В этой хероборе на каждого из вас заведена карточка. Фамилия, имя, год рождения, рост, вес… Еще там есть три большие клетки и девять маленьких. Очень удобно – есть даже стилус, но можно просто пальцем. Если заполнить три маленькие, то автоматически заполняется одна большая. Если заполнить три большие, то карточка становится красной…
Тишина стала напряженной.
– Это бл..дская штуковина, – продолжал Харитонов, – когда мне ее передали, я так подумал. Но сейчас я посидел, разобрался в ней, и понял, что на самом деле она не такая уж бл..дская.
Пустовалов закатил глаза.
– Эта штука на самом деле может нам пригодится.
Тут взгляд Харитонова как бы невзначай скользнул по Пустовалову.
– Я был командиром роты Калайкурбского погранотряда. Это была лучшая рота в управлении. По дисциплине, боевой подготовке и спортивным показателям. Никакой дедовщины среди рядовых. Все жили дружно. Мы обходились без таких штук. Знаете, почему мы были лучшими?
Никто не знал.
– Знаете, почему вы много и тяжело работаете и мало отдыхаете?
Никто не знал.
– Знаете, почему вы сейчас здесь стоите?
Тишина стала тошнотворной.
– Знаете, почему сегодня ночью вы будете подниматься еще много раз?
Взгляд Харитонова уже остановился прямо на Пустовалове.
– Ну, кто-нибудь знает?
– Порядок. – Ответил чей-то голос.
– Верно. – Харитонов повернулся к молодому крепышу с короткой стрижкой, указал на него пальцем. – Молодец. Я тебя запомню.
Затем двинулся к Пустовалову, но, не дойдя, повернул к его тумбочке.
– А кто же тогда мешает нам? Мешает быть лучшими?
Харитонов достал из тумбочки Пустовалова шоколадный батончик «Тоблерон» и сам же ответил на свой риторический вопрос:
– Нет, не тот, кто этот порядок нарушает. Такого мы легко отучим. Тот, кто его разрушает… Тот, кто его ненавидит. Тот, кто считает себя лучше других. Согласны?
– Да…да… – Послышались голоса.
Харитонов бросил шоколадный батончик на пол перед Пустоваловым и раздавил его ногой.
– Вот против таких врагов и полезна эта штуковина… Гражданин Пустовалов!
Пустовалов посмотрел на Харитонова. Тот улыбался, но совсем недобро. Добро он улыбаться не умел.
– Почему у вас запрещенная еда?
Пустовалов усмехнулся.
– Это ваше первое предупреждение, – объявил Харитонов, что-то нажав в своей «бл..дской штуковине». Судя по всему, вкладка с карточкой Пустовалова была открыта им загодя – подготовлена, как и весь этот спектакль.
– Наказание за шоколадку. – Сказал Пустовалов. – Прямо как в детство вернулся.
– Это первое было за шоколадку. А второе за разговоры без разрешения.
Харитонов снова что-то нажал в своей штуковине.
– А сколько предупреждений дают за убийство папы? – Спросил вдруг Пустовалов.
Тишина начала буквально излучать электрические волны. Она стала тягучей как теплый кисель, так что как будто даже время замедлилось.
– Или их наоборот, аннулируют?
Харитонов обнажил зубы и снова приложил палец к «штуковине». Послышался неприятный писк.
Вот так, меньше чем за минуту, Пустовалов получил первое большое предупреждение. Ложась в кровать, чтобы снова подняться через полчаса, он уже не думал о словах Виктора. Чутье подсказывало, что надо экономить силы.
Они поднимались ночью еще десять раз. Новый папа называл это залогом будущего успеха, и Пустовалов замечал, как среди недовольных взглядов появляется все больше преданных и восхищенных. Любовь к сильной руке – наверное, это тоже от далеких предков.
На завтраке все клевали носом, в том числе и Пустовалов. Он недовольно поглядывал на несъедобное варево, ловя вопросительные взгляды умных глаз со стороны кухни. Увы, теперь не растянуться ему на приятном жаккардовом матрасе Сюзанны и не проспать до обеда после утреннего секса под убаюкивающие синглы «a-ha». Пустовалов прикидывал, как бы перекинуться с ней парой слов, не привлекая внимания Харитонова, но размышления прервал сильный тычок в спину.