– Он был ректором университета в Ярославле, но его уволили из-за скандала.
– Связался со студентками?
– Разве ж это скандал?
– Со студентами?
– Хуже.
– Хм.
– Все на уровне слухов, правда. Поэтому уточнять не буду.
– А вы что там делали?
– Бывал. По работе. – Уклончиво ответил Геннадий.
Пустовалов снова посмотрел в зал и подумал о прошлой жизни.
– Ты кого-то ищешь? – Спросил старик.
– Да.
- Из пассажиров?
– Да.
– И не можешь найти?
Пустовалов повернул лицо к Геннадию.
– Да. Это плохо?
– Сам знаешь…
– Что вы знаете про капсулы?
– Лучше не думай об этом.
– Не получается не думать.
Движение наверху привлекло внимание – по галерее шел человек. Тот, который стоял в темноте. Прежде, чем скрыться в ближайшем проеме, он повернул голову в сторону экрана, и Пустовалов узнал его – тот глухонемой, которого он видел в первый рабочий день в группе Харитонова.
– Странно, я думал он из пассажиров.
– Кто?
– Да так, никто.
Геннадий вздохнул.
– Что думаешь обо всем этом?
Пустовалов откинулся в кресле и вытянул ноги.
– Понятия не имею, что здесь происходит. Единственное, в чем уверен на сто процентов – здесь точно заправляет не это политбюро, – Пустовалов кивнул в сторону закончившего, наконец, свое выступление коротышку.
– Но это руководство. И убежище единственное место на Земле, где остались живые люди.
– Вы в этом уверены?
– Ну, я не из тех, кто выдает желаемое за действительное. Возможно, кому-то удалось спастись, но это не то, на что ты надеешься.
Собрание было окончено, но в последний момент на подиум перед столом в спешке вышла девушка – видимо раньше ее забыли вызвать и теперь она торопливо сообщила, что в связи с предстоящим концертом по случаю нового года, им не хватает мужчины-танцора. Всем папам пассажиров следует представить списки желающих для участия в отборе.
Первыми расходилось руководство. Затем поднялись ряды белых халатов. Пустовалов напрягся и Геннадий заметил по его взгляду, что он сосредоточенно смотрит на только что выступавшую девушку, которая шла по главному проходу как раз в их сторону.
– Девушка! – Закричал Пустовалов, когда она проходила мимо них. – Девушка!
– Эй, заткнись! – Скомандовал со своего сиденья у прохода Харитонов.
Но Пустовалов игнорировал его. Девушка уже среагировала. Она замедлила шаг, ее бледное артистичное лицо искало того, кто ее звал.
Пустовалов привстал, девушка сразу обратила внимание на него и ее слегка ожесточенное лицо расслабилось. Суровый взгляд смягчился. Пустовалов знал, что Харитонов не даст ему многого сделать и потому выкрикнул главное – так уверенно и буднично, будто это было правдой:
– Я призер чемпионата Европы по спортивным танцам!
По ближайшим рядам обеих групп прокатились смешки, и даже Харитонов прыснул от смеха, но быстро спохватился, сообразив, что Пустовалов затеял новую игру.
– Заткнись и сядь! – Скомандовал он.
– Серьезно? – Переспросила девушка.
– Он заливает. – Ответил сидевший прямо перед ней Харитонов, скользя взглядом по ее аппетитным формам.
– Я не вас спрашиваю. – Холодно ответила девушка.
Да, это определенно не повариха Сюзанна. Другой класс. И Харитонов это почувствовал, прикусив язык.
– Дабл ю ди си. Две тысячи шестой год. Рим. Да, времени прошло много, но я еще кое-что могу.
Взгляд девушки быстро скользнул по его превосходной фигуре.
Из-за ее спины появился высокий мужчина в водолазке и пиджаке – кажется, это он рассказывал о скором открытии кинозала для пассажиров.
– Что такое? – Спросил он строго.
– Тут у нас призер чемпионата Европы по танцам, – ответила девушка, все еще оглядывая Пустовалова.
Мужчина хмуро посмотрел на Пустовалова и видимо тоже остался доволен его телосложением.
– Хм, забери его на проверку. – Сказал мужчина и тут же строгим начальственным голосом вопросил. – Кто папа?
– Я, – нехотя ответил Харитонов.
На лице Пустовалова, когда он приближался к благоухающей девушке, сияла откровенная лучезарная простота. Нет, ничего обаятельней искренней простоты. Она уже попала в зону его обаяния, и неважно, что он никогда не участвовал в чемпионате по танцам. Он любил танцевать, он превосходно чувствовал ритм, он не знал, откуда в нем это поразительное чувство движения – возможно от родителей, которых он никогда не видел. Но он знал наверняка, что стал бы хорошим танцором, если бы в определенное время вложил в это силы и ему хватит сил, таланта и внутренней энергии не оставить у нее в этом сомнений.