– Серьезно? Не врешь?
Она посмотрела в его глаза, опустила свои и помотала головой.
– Меня не помнишь?
– Нет.
– Даже как меня зовут не знаешь?
– Нет.
– Ну и дела!
– А как тебя зовут?
– Амфатн.
Ей показалось, что она расслышала что-то не то.
– Как?
Мальчишка засмеялся.
– Ну, ты молодчина, играешь как настоящая актриса из кино! Ты вчера также переспрашивала. Меня зовут Амфатн. – Повторил он по слогам.
– Какое странное имя.
– Ну, вот же, – заразительно расхохотался он уже в полный голос и затряс пухлой рукой, нацелив на нее указательный палец, совсем как взрослый, – прямо как вчера говоришь, слово-в-слово.
– Не знаю, я просто никогда не слышала такое имя.
– Обычное имя.
– Нет, не обычное.
– Ну, знаешь, – мальчишка покачал большой кудрявой головой, – у тебя ведь тоже странное имя.
– Ну, нет.
– Какое у тебя имя? – Хитро прищурился Амфатн.
– Егшер, – выговорила она и сама удивилась тому, что произнесла.
– Ну, вот видишь! – Звонко хлопнул в ладоши Амафтн. – Где ты слышала такое имя? Кругом одни аленки и таньки. На худой конец настьки.
– Слушай, а ты живешь здесь?
– Здесь.
– На каком этаже?
Мальчишка махнул рукой.
– Слушай, ну хватит уже… Ты так до школы будешь разговаривать? Давай поиграем лучше!
– Давай, – согласилась девочка, – в стеклышки?
– Не-е-ет, это мне уже надоело. У меня есть идея получше. – Амфатн хитро улыбнулся.
– Какая?
Мальчик подошел к ней и зашептал на ухо. Она почувствовала теплоту его дыхания и запах молока и печенья.
То, что он сказал, так понравилось ей, что она засмеялась.
– Ты серьезно? Тут есть аттракционы?
– Есть и совсем недалеко.
– Пойдем! – Она положила компас в коробку, оставила кролика на окне и вышла в коридор, но Амфатн не спешил. Она обернулась.
Он стоял посреди игрушечной комнаты и смотрел на нее. Улыбка его все еще светилась, но как будто немного потускнела. В глазах мелькнуло что-то неуловимое – что-то похожее на взрослую печаль.
– Ну, что ты, пошли? – Позвала она, но небольшой жизненный опыт, уже приучивший ее к тому, что когда чего-то сильно хочется, этого никогда не получишь, подсказал, что что-то произошло.
– Ты точно хочешь пойти? – Спросил Амфатн.
В его голосе уже явно слышалось сомнение.
– Да.
– Не боишься?
– Нет.
– Ты же раньше боялась выходить со двора.
– Слушай, – разозлилась она, – ты ведь меня сам позвал!
Мальчишка вдруг пригнул голову и быстро глянул по сторонам.
– Тогда ее еще не было… – Сообщил он шепотом.
– Кого? – Не поняла девочка и вдруг услышала жуткий оглушительный скрип – далекий, но настолько громкий, что испугалась.
– Что это?
– Эта она идет, – хрипло сказал мальчик.
Девочка подошла к нему.
– Кто она?
Он крутил головой, в потемневшей комнате сверкали только его глаза. За окном как будто наступила ночь.
– Она поставит нас на подоконник, – прошептал он.
Ей сделалась страшно, но в настоящий ужас вогнал раздавшийся следом чудовищный скрип, ставший протяжным, как коровье мычание, напоминавший одновременно металлический скрежет и тысячи истошных криков, таких страшных, каких она никогда в жизни не слышала.
Она хотела позвать мать, совсем забыв, что та на работе, но почувствовала руку на своем плече, запах молока и печенья, и теплое дыхание. Хрипловатый детский голос прошептал в самое ухо:
– Спаси нас. На этот раз. Спаси…
Она посмотрела на него, ожидая увидеть что-то страшное, но увидела лишь испуганного ребенка. Резко вдохнула и…
Выдохнув, Даша открыла глаза – ее встретила привычная тупая боль в шее от металлического ошейника с тяжелым замком. Глаза с трудом привыкали к полумраку. Она разглядела только толстые прутья как в клетке передвижного зверинца у крупных животных. Металлический скрежет приближался. Он уже оглушал. Слева, в соседней клетке бесновался мужчина с окровавленными бинтами на глазах, а в клетке справа глядя сквозь нее стеклянным взглядом моложавая старушка бубнила молитву.
До ушей Дарьи доносились слова: свят и боже.
Девушка сидела в странной узкой клетке – метр на два, без крыши. Руки, скованные цепью соединялись с металлическим ошейником, цепь от которого тянулась к массивной проушине на металлическом полу. Справа и слева располагались такие же клетки, напоминавшие загоны для животных. Они стояли плотно друг к другу широкими сторонами, а узкими образовывали проход, за которым размещался аналогичный ряд клеток.