Пустовалов принял рискованное решение и побежал к лифту, махая рукой. Поскольку последние дни в третьем блоке постоянно расхаживали крепкие парни в костюмах ягуаров, Пустовалов в таком же костюме не вызывал подозрений. В лифте ему стало совсем плохо, поскольку так далеко от желтой линии он еще не отходил. До его внутренностей не просто добралась чья-то рука, там уже работали крючья и лезвия. Он обливался потом под мохнатой головой, но оказавшись на уровне «минус сто сорок четыре», он заставил себя выйти спокойно и побежал лишь, когда двери за спиной закрылись.
Бледная желтая полоса маячила впереди – там проходил один из дальних маршрутов группы хозобеспечения из числа «заключенных». Пустовалов выбежал на нее и упал на колени, уже неспособный беспокоиться о том, видит ли его кто-нибудь.
Ему повезло – коридор был пуст, и боль отступала. Коридор завершался Т-образной развилкой, желтая полоса поворачивала налево, упираясь дальше в закрытые металлические ворота. Приближаясь к развилке, Пустовалов слышал, что за ним кто-то идет. Остановиться прямо на полосе или повернуть в сторону закрытых ворот было слишком рискованно. С другой стороны, ему обязательно нужно было восстановиться перед «новым погружением». Боль еще пульсировала в животе, а переход предстоял гораздо больший.
Однако вечно замедлять шаг невозможно, Пустовалов вздохнул и повернул направо. Боль тут же ударила как крепкий боксер-тяжеловес.
Оказавшись на лестнице, он побежал, за считанные секунды, преодолев шесть пролетов. Мелькали какие-то люди, но ему было плевать. На площадке он задержался на долю секунды – все плыло перед глазами. Впереди показалось начертанное красной краской обозначение «В7». Пустовалов двинулся на него, ударившись о стену, затем угодив в кого-то, побежал прямо и свернул на третьем повороте в короткий глухой коридор, больше походивший на глубокую нишу с одной низкой дверью в углублении. На торце была выведена надпись черной краской «pt.377» И это все. Пустовалов метался, как настоящий загнанный в угол ягуар. Проклятый сукин сын! Он стукнулся плечом в низкую черную дверь и упал. Боль, наконец, вырвалась из него коротким ревом.
Зрение пропадало, видимо, эта хрень добралась до головы. Кто-то стащил с него тяжелую мохнатую голову, протянул дрожащей рукой зеленую бутылочку, напоминавшую «шкалик» с Jameson. Тягучая безвкусная жидкость потекла в рот. Расплывчатая фигура перед глазами превращалась в перепуганного Виктора.
Крепкий организм Пустовалова быстро распоряжался антидотом.
– Да тихо ты! – Шикнул Пустовалов на Виктора, без конца повторявшего извинения. – Открой лучше дверь.
Виктор открыл ключом черную дверь, и исчез за ней, а Пустовалов еще посидел какое-то время, приходя в себя, и только когда в коридоре раздались шаги, поднялся и проследовал за Виктором.
Пространство за маленькой дверью, поразило его. Это было самое большое помещение, которое он видел в жизни. Все торговые центры, крытые стадионы, даже местные продсклады и склады голландского порта вместе взятые казались тесными сараями по сравнению с этим исполином. Оно напоминало какой-то гротескный клуатр для великанов. Необъятные колонны уходили в местные черные небеса, балюстрады бесконечных ярусов напоминали китайскую стену, а балясины между ними – каменные баобабы. Дверь, через которую они вошли, была, разумеется, не главным входом, а какой-то мышиной норой.
Виктор продолжал извиняться.
– Хорош, – Пустовалов положил руку ему на плечо, – лучше скажи, что это за место?
– Я на него случайно наткнулся. Просто оно ближе всех к тебе.
– Молодец, – все еще пораженный пространством, Пустовалов присел на двухметровую «ступеньку» и свесил ноги, поняв вдруг, что это и в самом деле ступенька и в «апсиду» и лучше с нее не соскакивать.
Виктор подошел, присел рядом, деловито стал копаться в своей сумке.
– Слушай, еще раз извини, но мне лучше не задерживаться.
Он достал сложенные листы, протянул Пустовалову.
– Вот. Этот план я сам нарисовал. Место встречи обозначил крестиком, отсюда недалеко. Дальше по коридору и налево. Антидот, блин! – Спохватился Виктор и протянул ему бутылочку. – Чуть не забыл. Прости, пожалуйста, еще раз, работает на сто процентов, но ты выпей еще на всякий случай и больше не ешь. Не знаю как, надеюсь, это поможет.