Неужели тут и в самом деле семьсот этажей? Наверху раздался знакомый приглушенный кашель и Пустовалов понял, что упустил его. Выругавшись, он взлетел на два этажа и сразу увидел мелькание фонарных лучей за дверным проемом. Пространства и впрямь здесь были огромные. Пустовалов миновал проем и поспешил за скрывшимися вдали лучами. В темноте звучали два голоса. Кто-то начальственной интонацией задавал толстяку вопросы.
– Что морду воротишь?
– Я не…
– Пьян, что ли?
– Пару кружек, в нерабочее.
– Еб твою мать! Нашел время. По инструкции хоть на этот раз?
– Не совсем, – пришибленно отвечал толстяк.
– Не понял.
– Тревога там. А он что… ждать что ли, будет?
– Да ты ох..ел, Вася!
– Так во всем блоке же…
– Ну, ты, как всегда, бл..дь, Василий! Смотри и молись, если боком выйдет… Я не шучу.
Пустовалов свернул за ними в коридор, в котором уже имелись работающие светильники и вовремя укрылся в нише – начальник толстяка в этот момент как раз резко оглянулся. Мелькнула пшеничноволосая голова и обманчиво простоватое широкое лицо с оттопыренной нижней губой. Телосложением он был также широк, как толстяк, но благодаря мышцам, а не жировой ткани. Интуиция подсказала Пустовалову, что это профессионал и как профессионалу ему совсем не нравилось услышанное от толстяка, но очевидно толстяк был чем-то ценен, поэтому приходилось его терпеть.
Пустовалов решил немного отстать, и выглядывал теперь только из темных углов. Парочка шла еще долго, минуя какие-то залы и коридоры и наконец, остановились посреди помещения, которое Пустовалову напоминало уменьшенную копию клуатра, в котором он встречался с Виктором. Наверху располагался прожектор, который светил строго вертикально, образуя почти театральный конус света. Толстяк и его пшеничноголовый начальник молча встали в центр этого круга спиной к входу.
Пустовалов благодаря темноте по краям помещения забрался на балкон, который опоясывал все внутреннее пространство, и теперь наблюдал за ними, укрывшись за пластиковыми бочками. Вела эта парочка себя странно – они молча стояли посреди круга света несколько минут, пока, наконец, пшеничноголовый не двинулся вперед, но раздавшийся сверху голос сразу остановил его.
– Дальше не надо.
Голос звучал без акцента, негромко, но очень четко и с какой-то странной интонацией.
Крепыш замер и вместе с толстяком они задрали головы куда-то в темноту.
– Ровно через неделю, – после долгой паузы произнес голос, – северная банка. В полночь вы двое встретите Мориса.
– Мориса? – Переспросил крепыш.
– А ты думал, мы его оставим?
– Нет!
Снова пауза. Крепыш и толстяк стояли, замерев, как восковые статуи. Как будто кто-то остановил время. Зная, что можно ожидать от этого места, Пустовалов на всякий случай пошевелил рукой и снова устремил взгляд на эту парочку в круге света. Минуты текли, они не двигались. Странное зрелище.
Наконец снова раздался голос сверху.
– Уходите.
Крепыш кивнул, оба они развернулись и молча пошли из круга к выходу.
Пустовалову тем временем было очень интересно посмотреть на того, кто находился на верхнем балконе. Он снял ягуарью голову, и без надежды вглядывался во тьму. Возможно, он уже ушел, хотя Пустовалов не слышал не единого звука. Прошло несколько минут. У него уже затекли ноги. И вдруг, впереди, на балюстраду, которую цеплял самый краешек светового круга, легли чьи-то руки, а затем из мрака к ним прибавилось туловище в форменной куртке и, наконец, голова.
Пустовалов узнал его.
Постояв около минуты, задумчиво глядя вниз, он вернулся во тьму, а Пустовалов начал потихоньку выбираться.
Выбравшись тем же путем, он оказался в ресторанном зале, совершенно пустом, но на этот раз все двери были открыты. Они были открыты везде – видимо тревога закончилась, и Пустовалов вернулся в танцевальный зал, как раз вовремя – там только что появилась Ирина.
– Ты где бродишь? – Спросила она.
– Ходил в туалет.
– Как тренировка?
– Отлично! Поставил базу. Осталось отшлифовать и к концерту у вас будет настоящая гроза ягуаров.
– Звучит неплохо, – Ирина улыбнулась, но лицо ее выглядело уставшим.
– А что там за суета? Сирена, беготня…
– Не забивай голову, – отмахнулась Ирина, – какие-то больные пытались сбежать.
– Сбежать? Но куда? – «Удивился» Пустовалов.
– Сумасшедшие.
– Их поймали?
– Откуда я знаю.
– Вы же сказали «попытались сбежать».