Это выглядело пугающе и завораживающе одновременно, главным образом из-за неестественно стремительной скорости деформаций. Очевидно, это не составляло самой фигуре или тому, кто ей управлял никакого труда – за те секунды, что Борис смотрел на нее, она успела не только деформироваться, но и сжаться несколько раз до размера футбольного мяча, мгновенно «вырасти» до размера среднего астероида и пару раз «исчезнуть». Хотя Борис понимал, что никуда она не исчезла, а только достигла размеров неподвластных человеческому зрению.
Звук гудения постоянно сопровождал эти деформации, нарастая при увеличении, и когда она становилась совсем большой, к ней прибавлялся хорошо ощутимый жар.
– Вы знаете, что это такое? – Спросил девелопер.
Борис покачал головой и заметил, что старик вплотную подошел к «границе» ее максимального расширения.
– Давно это здесь? – Спросил Борис.
– Первым ее обнаружил крановщик несколько недель назад, – пояснил девелопер, – тут еще на пять этажей ниже было. Но может она здесь и раньше была…
– Раньше?
Девелопер пожал плечами.
– Ну, в смысле всегда.
Виндман посмотрел на девелопера и задумался над его словами, но мужчина истолковал его взгляд иначе.
– Послушайте, – буквально взмолился он, – вы можете убрать ее как-нибудь?
Борис снова посмотрел на червоточину, которая теперь маячила почти незаметной точкой в небе.
– Что это такое? – Спросил он, обращаясь к старику.
Старик медленно покачал головой.
Следующие полтора часа они провели на скамейке в небольшом торговом центре. Виндман не знал, насколько эта штуковина опасна даже не в плане радиации или чего-то подобного, а может ли она также мгновенно расшириться, чтобы разрушить и весь дом, на котором они стояли, как разрушила колонны и плиты. Хотя девелопер говорил, что дальше оставленных ею самой границ она не расширяется, Виндман пренебрег своим звериным желанием получше изучить все вокруг и согласился на условия старика. Хотя он уже сильно его раздражал, чему способствовала и изрядная усталость Виндмана. Старик пообещал, что человек, которого они ждали, действительно сможет ответить на вопрос что это такое. Хотя Виндман не особенно ему верил. Он сначала ворчал, почему они должны торчать именно в торговом центре, но старик сообщил, что таково требование этого человека. Яков сходил в кафе, принес кофе и гиросы. Настроение Виндмана слегка улучшилось, и он снова принялся осторожно подтрунивать над стариком, рассчитывая вывести его из себя и получить хоть какую-то информацию.
Наконец старик достал смартфон, поглядел в экран и сказал:
– Он здесь, идемте.
Они вышли на парковку, прошли мимо машин к самому дальнему углу. Там под деревом стоял мужчина лет шестидесяти без шапки, с классической «премьерской» лысиной – худой, высокий, с умным ироничным лицом. На нем было старомодное пальто, а в руке древний советский дипломат.
Мужчина с нескрываемым интересом смотрел на старика и Борис догадался, что он не видел его очень давно.
Первая же его реплика подтвердила это предположение:
– Я думал, ты давно умер.
Старик не отреагировал на такое «приветствие» и только слегка кивнув в сторону, коротко пояснил:
– Это ребята из комитета.
– Эта контора уже тридцать лет по-другому называется, – умные глаза мужчины переместились на Бориса и Якова, – ты точно не на вокзале их подобрал?
Старик скривил лицо, что видимо, означало улыбку.
– Ты как всегда точен, Гриша.
– А где твои орлы?
– Никого не осталось.
Улыбка тотчас слетела с лица мужчины, он мигом посерьезнел, его лицо стало от этого как будто еще умнее, так что Виндман стал даже испытывать к нему какое-то подспудное уважение.
– Ладно, пошли, – сказал старик, – времени нет.
Мужчина, которого старик называл Гришей печально-флегматично рассматривал гудящую червоточину, сунув руки в карманы своего пальто. Когда она пугающе увеличилась, молниеносно поглотив окружающие метры, почти вплотную приблизившись к мужчине, будто стремясь его напугать, он даже не вздрогнул, а также печально смотрел на нее вблизи. Виндману было несколько не по себе, он заметил, что и Яков тоже чувствует себя неуютно рядом с этой червоточиной.
– Мда, – наконец сказал Гриша, – это плохо.
– Думаешь, переход уже произошел? – Спросил старик.
– Ну, может не до конца, но… что это меняет?
Старик неожиданно рассердился.
– Что это меняет?! Вечно ты клоунничаешь!
– Эх, ты ведь сам знаешь, что я прав, – беззлобно ответил Гриша.
– Знаю, не знаю. Какой смысл тогда… Жить так нельзя!