– Всех, до единого.
Виндман поджал губы.
– Вы обучали их, этих… детей?
– В советское время существовал целый лагерь. «Совенок». Обычные дети попасть туда не могли. А если попадали для проверки и проваливали тесты, мы отправляли их после месячного цикла, чтобы не возникло подозрений. Они сами ни о чем не догадывались. Первая ступень обучения проходила там. Но лагеря уже давно нет. Последнее поколение выросло и… После распада Союза проект закрыли. Точнее, – старик усмехнулся, – те немногие кто курировал в комитете проект, умерли или ушли на пенсию и впали в деменцию. Он был настолько секретным, что о нем и в самом комитете мало кто знал. А теперь все это неважно.
– Значит, понять, кто они вы так и не успели? – Спросил Виндман.
– Последний мой ребенок подобрался к ним очень близко, так близко, как никто и никогда, он должен был сообщить что-то важное. Но…
– Михеев…
– Он был лучшим. Самый удачный проект. Все так идеально в нем сошлось. И теперь все кончилось. Мне все равно, что будет дальше. Мне почему-то стало все равно, после того как он погиб. Я понял, что мой мир намного меньше остального и его уже нет.
Закончив говорить, старик долго сидел в молчании. Молчал и Виндман, думая об огненном океане. Если бы подобное старик рассказал ему в офисе «Сизиджи» или в поезде, то он принял бы это за безумный старческий бред, но перед глазами все еще стояла стремительная, словно живой черный дым червоточина, в которой не отражается свет, до сих пор будто осязался ее смертельно опасный жар, и слышалось гудение.
У старика и Якова одновременно зазвонили телефоны. Старик даже не глядя экран протянул свой айфон Виндману.
Тот с недоверием принял смартфон из рук старика, осторожно приложил к уху.
– Да?
Это был Гриша.
– Привет новому набору! Ручка есть?
– Сейчас. – Засуетился Виндман, шаря по карманам. Гриша стал диктовать какие-то цифры и в конце добавил:
– Минус тридцать шесть с четвертью. Метров естественно.
Виндман торопливо записывал на салфетке.
– Это координаты?
– Они самые. Проверить сможете?
– Я думаю…
– Ладно, я уже проверил. Это территория завода «Металлпресс», ныне закрытого и заброшенного. Не забудьте о третьей координате.
– Глубина?
– Так точно.
– Что там?
– Ну, она.
У Виндмана перехватило дыхание.
– Девчонка?
– Какая девчонка? Второй фрагмент. Модель показала еще местонахождение третьего, но думаю, его координаты вам не понадобятся.
– Почему?
– Он в трехстах семидесяти девяти километрах над Землей. Это уже околоземная орбита. Хотя могу продиктовать, если надо.
– Ладно, пока не надо. Спасибо!
Борис передал смартфон старику и бросился к Якову, который как раз закончил разговор по своему телефону.
– Слушай, можешь позвонить Макарову!
– Я только что говорил с ним.
– Перезвони.
– Думаю, это плохая идея. Генерал снял меня с проекта. Точнее он снял нас обоих, но меня направляют на новый, а тебя увольняют.
– Возможно, мы нашли ее.
Яков вздохнул, достал телефон, набрал номер, Борис выхватил телефон из рук.
– Яша, я же сказал… – Раздался голос Макарова в трубке, но тон быстро сменился, едва Виндман заговорил, – а это ты, больной.
– Нам нужна группа вскрытия на завод «Металлпресс». И скорее всего силовая поддержка, наверняка там будет охрана.
– Виндман…
– Слушайте, она там!
– Виндман… – Повторил Макаров, – запомни то, что я сейчас скажу, и всегда мысленно повторяй, вспоминая меня.
После этих слов Макаров послал Виндмана по известному русскому адресу и отключился.
Борис был возбужден – его снова гнала собачонка.
– Ты едешь? – Осведомился он у Якова, но тот покачал головой.
– Извини, машину мне тоже придется забрать.
Виндман махнул рукой.
– Я поеду. – Сказал старик, появившийся за спиной. – Мне нравится твоя одержимость.
И они поехали вдвоем на метро.
Борис помнил огромный завод «Металлпресс», потому что неоднократно проезжал мимо него. Сейчас он приехал по памяти к торговому мегамоллу, куда иногда заезжал с женой по пути к родителям. Вместе со стариком они прошли по запруженным тротуарам к подземному переходу, пересекли шоссе, затем трамвайные пути. Дальше располагались небольшие торговые ряды, за ними – закрытые раздвижные ворота, за которыми высился мертвый исполин – административное здание бывшего завода. Борис слышал, что его вроде собирались вскоре снести и построить на его месте жилой комплекс, но пока он темнел на московской карте внушительным мрачным пятном.