– Кто кричал? – Спросил он.
– Где? – Переспросили насторожившиеся спецназовцы.
И тут Борис подумал, что крик действительно звучал как будто очень-очень далеко.
В убежище никого не нашли.
Через три часа Борис лежал в кресле, в их старом крохотном офисе, который они покинули перед тем, как отправиться в Челябинск. Борис чувствовал смертельную усталость, но спать не мог. Рядом за компьютером сидел Яков, он рассказал, что генерал поручил не распускать их группу, пока окончательно не прояснится ситуация с заводом, но над поиском Даши Афанасьевой уже работала другая группа, которая начинала поиск как положено – с инцидента в метро.
– Так тебя к ним перевели? – Спросил Борис.
– Да.
– Почему же ты еще здесь?
Яков смущенно потер нос.
– Я же сказал – генерал распорядился пока оставаться с тобой, но ненадолго.
– Про звонившего что-нибудь известно?
– Не-а, но я попросил Кудинова пошаманить. Ты лучше сюда посмотри.
– Что там? – У Бориса не было сил даже повернуть голову, и он просто наклонил ее.
– Я все этот завод гуглю. Представляешь, ордена октябрьской звезды, а он даже и не советский.
– А какой?
– Его построили в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году.
– Ровно за сто лет до моего рождения…
– И построил какой-то немец. Он тут первый в Москве водительские права получил. Потом его в Крыму убили. Я вот нашел его фотку в немецком гугле. – Яков повернул монитор к Борису.
Со старого, но хорошо сохранившегося дагерротипа на Бориса смотрело воинственное благородное лицо, обрамленное темными длинными волосами. Слева от тонкой линии губ явственно белел вертикальный шрам, уходя жирным прочерком на нижнюю челюсть.
– Фридрих Кинесбергер.
– Не особо-то на немца похож. – Сказал Борис. – Больше на бразильца какого-то.
Перед Борисом стоял маленький телевизор, который буквально захлебывался потоком истеричных сводок об астероиде – Борис восполнял информационный голод. Только что возбужденный журналист на фоне толпы крикливо сообщил, что конгресс США в экстренном порядке одобрил все алгоритмы совместных действий министерства обороны и лаборатории реактивных исследований НАСА для применения ядерного оружия против астероида. Две попытки изменить траекторию астероида, нанеся ему кинетический удар с помощью двух космических аппаратов, не увенчались успехом. Двадцать миллиардов долларов в трубу. Теперь Борис слушал пузато-бородатого специалиста по планетарной защите, описывающего как астероид загорится, войдя в атмосферу Земли, а затем проникнет довольно глубоко в планету, и вызовет колоссальных размеров цунами в океане. Сила столкновения будет настолько мощной, что осколки планеты разлетятся в ближайший космос, но надолго там не задержатся и каменным дождем обрушатся на Землю…
– Как думаешь, это все как-то связано? – Спросил Яков. – С тем, что мы видели?
Борис посмотрел на него. Он сам об этом думал, но ответил честно:
– Я не знаю.
Примерно через час, когда Борис все-таки заснул и видел сон, в котором гонялся среди планет за синей собакой и даже почти поймал ее на одной маленькой планете с озерами, похожими на лужи, его разбудил Яков.
– Звонил Кудинов, не поверишь, ему удалось!
– Чего?
– Совпадение по голосу! Нашел совпадения по записям из одного банка, короче говоря, нашел чувака, который звонил. Это тот самый перец, что был с ней в вагоне и которого мы не могли вычислить из-за куртки.
Борис потер лицо и сразу зажужжал принтер, из которого стали вылетать листы. Борис схватил первую пачку и принялся жадно читать. Кое-что он уже знал, понятно, но информация в новом контексте и воспринималась по-новому.
Александр Игоревич Пустовалов восемьдесят второго года рождения. Место рождения – Москва. Сведений было немного, и все они в основном касалось детства этого человека, потому что оказывается, он был сиротой и в то время находился на попечении государства. Информация о родителях отсутствует. Дом ребенка, интернат, больница, детский дом и наконец, знакомые листы – уголовное дело…
Борис присвистнул.
– Охренеть, да это же дело вязьминского маньяка!
– Что? – Яков оторвался от документов.
– Распилил с помощью ножовочного полотна… рваные раны, сотрясение мозга, обезвоживание… – бегло читал Борис, – он был единственной выжившей жертвой! Я помню эту мразь, черт! Нас пугали им в детстве! С ума сойти и он прошел через это. В девять лет?
– Того маньяка вроде так и не нашли?
– Нашли обгоревший труп в машине в нескольких километрах от трупа последней жертвы и решили, что это он. Мало документов. Лагеря, лечение, курсы реабилитации. Отказ от усыновления, спортшкола, спортивная гимнастика, мастер спорта, «Динамо», а после шестнадцати как в воду канул.