Все разом повернули головы.
– Есть третья…
– Что-о?!
– Еще одна, резервная. Но там все выключено! И дежурит наш сотрудник!
– Почему я об этом них..я не знаю?!
Палыч стал заикаться.
– Простите… Я не знаю… Мне команда не поступала…
– Войтенко! – Гаркнул Крутилов. – Бойцов туда! Живо! Чего еще я не знаю?!
– Это все. – Испуганно сказал Палыч.
– Один из них, он же… у вас работал? – Крутилов отпустил Палыча на стул, схватил фотографию Виктора со стола и сунул ему в лицо. – Вот этот?
– Да, но он сбежал вчера. И знаете, мы его давно подозревали. Даже сообщали в службу безопасности. Но нам сказали его задержать только вчера, а он как раз и пропал.
– Кому сообщали до этого?
– Он проверял нас после первого контакта. Немец кажется. Туберн или…
– Цоберн.
– Да.
Крутилов зло улыбнулся.
– Человек Мориса… Все ясно.
Перед ним незаметно появился Войтенко.
– Люди отправлены, товарищ генерал-майор. – Доложил он.
– Да брось, тут нет званий.
– Мне так проще, товарищ генерал-майор. Будут еще указания? – Войтенко бесцветным взглядом посмотрел на Палыча.
– Будет работенка по твоей части, когда их отловим. Всю дурь вытрясем, но порядок тут наведем. Люди надежные?
– Сын уже выдвинулся в техотдел, с ним бойцы с хорошим опытом.
Крутилов кивнул.
Подхалимство, даже такое грубое от самого преданного помощника его немного успокоило.
Мирзакариму Викторовичу пришлось потратить неожиданно много сил, чтобы развернуть трех бойцов спецназа, настойчиво требовавших выдать им Катю по приказу нового начальника службы безопасности. С трудом сдерживая ярость, он созвонился с Игорем Николаевичем и договорился, что сам доставит ее на допрос завтра утром. Сделал он это не ради Кати, конечно, а потому что не мог допустить утраты контроля над внезапной проблемой – особенно сейчас, когда решался его главный карьерный вопрос. Кате от этого было не легче – Мирзакарим Викторович устроил ей собственный допрос.
Катя не пыталась оправдываться и что-то отвечать – ей и самой было интересно, зачем ее вызывают на какой-то допрос. Она просто наслаждалась очевидным страхом Мирзакарима Викторовича, который впрочем, быстро взял себя в руки. На смену эмоциям пришла нарочитая холодность.
Он сел рядом, взял ее руку и стал сдавливать ладонь. Пальцы у него были потные, холодные и беспощадно сильные, как у волейболиста. Боль стала нестерпимой. Катя закричала.
– Нет, ты, похоже, не понимаешь, почему я тебя им не отдал. – Мирзакарим Викторович наклонил свое темное лицо. – Если ты замешана в чем-то, то я и сам могу провести разбирательство. Понимаешь? Это не только мое моральное право, но и обязанность.
Он достал тонкий острый нож – очевидно, он не врал, если заранее взял его со стола.
– Твое спасение только в кристальной честности и раскаянии.
Хватка на мгновение ослабла, но Катя знала, что здесь он соврал. Ее спасение не в «честности», а в его неведении – его разрывала не только злость, но и страх. Он хотел обезопасить себя, подготовиться. Правда Катя и сама не понимала, в чем она «замешана». Ничего сознательно она не нарушала. Ну да, помогла Харитонову, несколько раз подслушивала разговоры Мирзакарима Викторовича, но вряд ли за такое непременно вызывают на допрос или уж тем более приговаривают к смерти. Катя вдруг поняла, что Мирзакарим Викторович еще большая опасность, чем вызов на допрос. Он готов ее убить, только чтобы заранее обелить себя, если она окажется в чем-то замешанной. Поэтому ему требуется ее «признание».
Поняв это, Катя испугалась, но она понятия не имела, как сейчас выпутаться. Будь у нее в руке нож, она бы, наверное, сама вонзила его в Мирзакарима Викторовича, но, увы – она не так расчетлива и потому ощутила остроту лезвия у своей шеи.
– Не хочешь говорить? Ну ладно, – буднично сказал Мирзакарим Викторович, – так даже лучше… Отказ от сотрудничества с должностным лицом это тоже преступление.
– Я ничего не знаю.
– А тебе и не надо знать. Мы решаем, что здесь правильно, а что нет. Тебе надо только делать, что говорят такие как я. Моя ошибка в том, что я слишком часто позволял тебе нарушать правила. Пришло время все исправить.
В гостиной заиграл «Лунный свет». Музыка играла долго, почти минуту и все это время Мирзакарим Викторович смотрел ей в глаза, очевидно раздумывая сделать ли резкое движение ножом сейчас или после общения с внезапными гостями.
Мирзакарим Викторович принял правильное решение во всех смыслах, кроме одного и пошел открывать дверь.