В одном из коридоров перед Дашей будто мелькнуло знакомое лицо, но это оказался всего лишь итальянский врач, с интересом на нее посмотревший.
Дашу грубо обыскали – забрали пистолет-пулемет, красную карту «Мясника» и стилет, который она нашла в десятом блоке.
Она слышала переговоры по рации, и знала, что все уже в курсе их плана – им известны имена, точный состав их группы, но она верила, что вторая часть команды окажется успешнее, а вот когда их завели в последний грузовой лифт, надежды относительно собственной судьбы растаяли окончательно. Из тех же переговоров по рации она знала, что на шестом этаже находится главный штаб армии, для которой они объявлены врагами. И даже если бы Пустовалов попытался ее спасти, как он этот делал прежде, это означало, что он не успеет ко времени открытия банки и тогда они все останутся здесь навсегда. А она искренне этого не хотела. Да, было страшно, но еще страшнее, потерять место, которое существует, пока существует один из них. Маленькая комнатка на чердаке «немецкого» дома.
– Слышь, заткни хлебало, чучело! – Набросился мелкоголовый на шипевшего от боли Виктора. – Допрос еще не начался, а он уже хрюкает!
– Да, этот соловьем петь будет, – усмехнулся охранник, заломивший Виктору руку.
– И кукарекать. А эту кошечку я у бати на допрос заберу, – мелкоголовый погладил Дашу по голове, – уж мы с ней найдем общий язык.
Даша считала про себя этажи. Ее посетила шальная мысль – броситься на какого-нибудь начальника, когда их доставят на шестой этаж. Она выглядит сломленной, это может усыпить бдительность, и если ей удастся воспользоваться моментом – может, ей повезет и хотя бы, так получится убить себя.
– Бл..-а-а-а, – протянул мелкоголовый, – какого х..я пятый. Габон?
– Я не нажимал.
Действительно, лифт остановился, не доехав одного этажа. Даша знала из разговоров, что лифтом могли пользоваться только охранники с бурой картой.
Двери открылись, она не видела, что за ними – не могла поднять головы.
– Мужики, на следующем езжайте, видите, кого везем. – Услышала Даша голос охранника за своей спиной.
Вместо ответа спереди раздался глухой металлический щелчок и узнаваемый стук падения гильзы на пол.
Даша почувствовала за спиной какое-то резкое движение, услышала матерные междометия, разом пропала сжимавшая ее руку стальная сила.
Щелчок повторился, и тотчас что-то сильно толкнуло ее в плечо, вынудив упасть, лифт зашатался от падения тяжелого тела за спиной. Даша увидела, что рифленый стальной пол заливает кровь, и она лежит в этой крови.
Над ней почти неузнаваемым дрожащим возбужденным голосом причитал мелкоголовый садист.
– Подожди, не стреляй, – услышала Даша голос и тут же узнала его. Голос человека-медведя. Голос, который пугал ее и угрожал, и от которого сейчас становилось тепло.
Чьи-то руки подняли ее и вытащили из лифта. Мелькнуло лицо, темные большие глаза, таящие теперь не только опасность, но и что-то, известное только им двоим.
И сразу еще одна неожиданность из темноты коридора возникла Катя, девушка, которая ее бесила, и которую она потом полюбила. Они обнялись как старые подруги.
– Слушай, извини, правда, – жалобно лепетал где-то позади мелкоголовый, – тогда был просто плохой день. Ты вообще не причем.
– Открой рот, – сказал Харитонов.
– Слушай, чувак… – мелкоголовый не договорил, его перебил собственный же крик. Он напомнил Даше визг раненого в ухо Мясника.
Когда крик прекратился, везде погас свет, даже в лифте, оставив лишь красные огоньки в верхней части кабины. Там же гудел аварийный сигнал опасности. Где-то наверху завывала сирена, а следом они услышали то, что во все времена заставляло волосы вставать дыбом от ужаса – топот и крики несущейся к тебе толпы.
Путь назад был отрезан.
– В лифт! – Скомандовал Пустовалов.
Вновь объединившаяся пятерка, спотыкаясь о трупы, забилась в один-единственный лифт.
– Виктор, что внизу?
– Этажи седьмого блока, все под охраной.
Пустовалов стучал по кнопкам – безрезультатно.
– Да приложи ты свою сраную карту! – Взорвался Харитонов.
– Куда? Здесь даже сканера нет. – Пустовалов шарил взглядом по стене с кнопками, но красные лампочки под потолком были слишком тусклыми.
В это время с правой стороны лязгнули металлические двери. По стене правого коридора забегали лучи фонарей. Кто-то закричал «они в лифте!». Оставался еще левый коридор, но и там уже слышался лязг вскрываемой двери.