Впереди коридора как будто что-то выло, и по мере их приближения этот звук нарастал. В конце концов, они вышли к широким двойным дверям, за которыми обнаружили просторный балкон, напоминающий небольшую ВИП-трибуну на стадионе. Пустовалов глянул с него вниз и сразу узнал это место – они находились в «стакане», на дне которого размещался зал собраний. С огромной высоты он походил на крошечную хоккейную коробку, ярко освещаемую двойной линией мощных светильников по периметру на уровне второго этажа. Отсюда же просматривалась нижняя галерея, на которой Пустовалов, сидя тогда внизу заприметил глухонемого.
Между рядами кресел внизу неспешно бродили люди, наверное, уборщики.
– Странно, мы так долго спускались, а оказались почти на самом верху, – сказала Катя, стараясь не подходить близко к парапету.
Даша напротив, подошла вплотную и поглядела вниз.
– Тебя это еще удивляет? – Произнесла она равнодушно и повернула голову. – А как тебе падение вверх?
– Даже и думать не хочу. Я до смерти боюсь высоты.
Разговор о высоте заставил Пустовалова посмотреть наверх и обнаружить, что тьма здесь не такая уж бездонная. Наверху метрах в тридцати темнели массивные очертания раздвижных ворот, напоминавших крышку громадной шахтной установки.
– Смотрите! – Виктор развернулся к стене у балкона. Там большими красными буквами едва различимо на черном фоне было выведено: «Block 8».
– Так вот мы где!
– Тебе это о чем-то говорит? – Спросил Пустовалов.
– Не особенно, в восьмом блоке я был только на верхних этажах, официально он не используется, но через него проходит третье ядро жесткости, которое соединяет пятый и второй блоки.
– Поясни.
– Нам нужно найти главный лифтово-лестничный канал.
– А тот лифт, на котором мы приехали?
– Не, тот лифт не основной, в главном канале будет не меньше четырех лифтов с лестницами. И они должны быть в центре блока. Но официально лифты в восьмой не ходят. Возможно, и лестниц нет, но сам канал должен быть.
– Сможешь найти?
– Попробую. – Виктор развернулся.
– Подожди, – Пустовалов указал наверх, – их ты подключил к десятой кнопке?
– Да.
– Но зачем? Они же огромные.
Виктор пожал плечами.
– Оставалось место на схеме и потом согласно плану ее диаметр намного меньше. Наверное, дело в том, что это один из выходов наружу. Мне хотелось верить, что это так. Хотя я знаю, что выходов отсюда нет. Вернее того, что мы привыкли понимать под выходами.
– А что же там на самом деле? – Спросил Харитонов.
– Проверьте.
– Слишком далеко. – Усомнился Пустовалов.
– Здесь чистый сигнал.
Пустовалов достал пульт и нажал большую кнопку. Сначала ничего не произошло, но потом где-то над головой лязгнуло что-то тяжелое. Створки ворот сдвинулись и сыпя металлической крошкой стали с грохотом раздвигаться, являя за собой полосу непроглядной тьмы.
– Не похоже на поверхность, – прошептала Даша.
Привлеченные странными звуками люди внизу задрали головы.
Пустовалов еще раз нажал на кнопку, ворота замерли и двинулись в обратную сторону.
– Работает. – С удивлением сказал Виктор.
– Так что же там на самом деле?
– Если верх здесь это низ, то…
Слова Даши заставили всех задуматься, пока в Харитонове не взыграло его предназначение.
– Какого хрена все встали!
Окрик подействовал, все поспешили в коридор за Виктором, но сам Харитонов задержался у приоткрытой двери перед балконом.
Эта дверь оказалась единственной открытой по левой стороне.
Заглянув в нее, Харитонов присвистнул.
За ней оказался обычный темный склад, как и десятки других в этом блоке, но он был до отказа загружен метровыми кубами наличных денег, упакованных в пластик и размещенных на простых паллетах.
Харитонов недолго думая разорвал полиэтилен первого куба и стал совать пачки евро по карманам. Его примеру тут же последовали Виктор и Катя. Пустовалов взял несколько купюр, осмотрел их, но брать не стал.
– Тебе не нужна компенсация? – Спросила у него Даша, когда он прислонился к стене рядом с ней.
– Это проблемные деньги.
– Поддельные?
– Они из одной серии, их надо отмывать, а это хлопотно.
– Может, стоит сказать им?