Дождавшись очередной группы научных работников, они вышли из венткамеры и пристроились сзади.
Харитонов шутил и балагурил все двадцать метров до буфета, но не отводил взгляда от парочки в комбинезонах. Пустовалов тоже на них поглядывал. Не то, чтобы он не доверял Харитонову, просто понимал, что те двое у ресепшена слишком далеко, а этим достаточно одного взгляда, чтобы все понять. Метры таяли, но никто не посмотрел в их сторону.
Может быть, они профессионалы, но инстинкт подсказывал Пустовалову, что их просто пронесло.
Помещение под вывеской «Буфет» больше напоминало мемориально-музейный комплекс или холл какого-нибудь советского министерства, чем собственно буфет. Среди архитектурного простора, мраморных колонн и фонтанов, Пустовалов не сразу заметил небольшую барную стойку и четыре пластмассовых столика в дальнем углу.
Благодаря вытянутым фальшь-окнам, помещение заливал яркий дневной свет и казалось, что они находятся в просторном атриуме в ясный солнечный день. Белый мрамор искрил миллиардами кварцевых зерен. От размытой белизны за «окнами» болели глаза. В центре размещался внушительный фонтан с тремя золотыми шарами, пронзенными каменным лучом. По углам стояли карликовые пальмы в больших керамических чашах, журнальные столики и диванчики. Все это напоминало Пустовалову ВИП-зону провинциального аэропорта.
Помещение как будто перерастало свое назначение – здесь было малолюдно, оно было слишком просторным, и по этой причине ему как будто не нашли применения. Пустовалов заметил только мужчину и женщину за столиком буфета и человека на диванчике в дальнем углу.
Со стороны буфета раздавался волнующий баритон, мешая всем сосредоточиться:
«Если в мире есть любовь,
Добрей земля, светлей земля!
Ты — словно солнце над судьбою,
Сердце одно у нас с тобою,
Нас ни за что и никогда
Не разлучат года!»
С трудом перебивая Магомаева, Виктор провел сбивчивый инструктаж за фонтаном.
– Слушайте! В буфете мы должны что-то заказать, тогда нас пропустят в ту дверцу. Вон ту, видите?
Пустовалов посмотрел, куда указывал Виктор и увидел низкую деревянную дверь справа от барной стойки.
– А просто нельзя туда пройти?
– Нельзя, в прошлый раз меня остановил бармен.
– Этот сухарь? – Пустовалов еще раз оглянулся. За стойкой стоял глубокий старик лет девяноста, а то и больше – худой, сморщенный, но при этом в белой рубашке и полотенцем на плече.
– В прошлый раз другой был.
В конце концов, решено было не рисковать, и поступить, как сказал Виктор.
Виктор один подошел к барной стойке, пока остальные напряженно косясь на двери, дожидались его у столика.
Пустовалов внимательно следил за обстановкой, но никто и ничто пока не вызывало его подозрений.
Виктор тем временем подошел к бармену и положил на стойку сто евро.
Старик принялся что-то наливать. Выражение лица его было совершенно бесстрастным. Ни Харитонов, ни девушки не интересовали его. Равно как они не интересовали сидящую за пустым столиком немолодую парочку. Пустовалов только сейчас обратил внимание, что они даже не разговаривали. Основную угрозу Пустовалов ожидал из-за распашных дверей с витражами, но пока они оставались неподвижными.
Виктор подошел к ним с подносом, на котором стояли бумажные стаканчики и большая бумажная тарелка с пятью пирожками, на вид – будто из школьной столовой.
– Пирожки с джемом и яблочный сок. – Пояснил он, ставя поднос на стол. – Берите все и пошли.
Все разобрали пирожки и стаканчики, после чего Виктор первым направился к маленькой двери. Пустовалов покосился на старика-бармена, но тот не удостоил их никакого внимания. Виктор беспрепятственно открыл дверь, и слегка наклоняя голову, вошел внутрь. Все последовали за ним, сжимая в руках пирожки и стаканчики. Пустовалов входил в низкую дверь последним и оглянулся на витражные двери. Они как раз начали открываться, но кто вошел, он уже не увидел.
Пройдя через дверь, они оказались на небольшой платформе с такими же пальмами в чашах и деревянными скамейками у мраморной стены. Потолок здесь уже был низким, обычным. Они ощутили порыв ветра и сразу обнаружили его источник – небольшой туннель. На стене перед пустынной платформой большими буквами из темного стекла была выложена надпись «БУФЕТ». Прямо под ней Пустовалов увидел знакомого робота-уборщика, который, правда, уборкой не занимался, а просто безжизненно стоял между скамеек.
Вскоре загремело в туннеле, и к ним выехал небольшой самоходный похожий на детский аттракцион поезд, с тремя открытыми тесными вагончиками. В первом вагончике сидели двое интеллигентного вида субтильных мужчин. Один в очках, второй с жидкими усами. Оба походили на младших научных сотрудников какого-нибудь не самого передового НИИ.