Пустовалов понял, что только в таком состоянии они будут в одинаковых условиях и как только шар достиг полутораметровой величины, начав при этом вытягиваться в эллипсоид, крикнул «сейчас!» и первым шагнул в него. Следом за ним шагнула Даша, а затем и остальные. Харитонов вошел последним, когда границы шара уже вышли за пределы стен коридора, после Кати и Виктора – в том же самом порядке, в каком они покидали вагон между Авиамоторной и Площадью Ильича.
Оказавшись внутри, Пустовалов потерял ориентиры – все привычное физическое исчезло, зрение неспособно было видеть, только размытые диагональные полосы стремительной рябью мелькали перед ним. Он ничего не ощущал – ни пола под ногами, ни падения, ни движения, ни покоя, ни боли. Даже собственных рук и ног. Более-менее различимы были только звуки – однообразный визг, идеальной звуковой дугой переходящей в тяжелый рев. Сколько длилось это состояние, понять было трудно, но внезапно Пустовалов обнаружил себя на холодном бетонном полу, грудь его обжигало знакомым холодом. Неужели… снег?
Пустовалов резко вскочил, пошатнулся. Зимний холод, мокрая одежда тотчас дали о себе знать – он никак не мог унять дрожь. Полумрак, бетонные стены, два грузовых лифта с распахнутыми дверями и… свет. Скудный, но настоящий дневной свет, откуда-то сверху. На полу действительно – извилистыми барханами лежал наметенный снег. Две крупные фигуры на полу зашевелились. И еще одна приближалась к нему. Повинуясь инстинкту, Пустовалов нырнул в лифт, и, зная, что крадущийся уже за спиной, сразу дернулся в сторону. Небольшое преимущество в скорости и полумрак, позволили ему толкнуть его плечом, как в регби, он ударился о стену, но оружие из рук не выпустил. Короткие выстрелы с эхом оглушили. Пустовалов уже знал, что на помощь врагу спешат его поднявшиеся товарищи и нажал одну из больших кнопок. Двери с тарахтением закрывались, пока Пустовалов вел борьбу за простенком. Мелькнуло крупное лицо с повязкой на глазу. Он узнал его – «охотник» из метро с бесшумной винтовкой. Он и сейчас сжимал ее в руках, но Пустовалов не дал ему ей воспользоваться, и все же «охотник» был сильнее. Двери закрылись, в лифте зажегся и тут же погас свет. В темноте, Пустовалов нырнул вниз и за спину, выхватывая из кармана нож.
Морис пришел в себя не самым первым, но быстрее всех взял ситуацию под контроль. Четверо дрожавших от холода беглецов сидели у стены напротив лифтов. Их руки за спинами стягивали пластиковые наручники.
Морис, напоминавший Даше хрупкого юного принца из далекой сказочной страны, прошел перед ними с интересом оглядев каждого и, затем, обернувшись к подчиненным головорезам столь же юным легким голосом спросил:
– Где Крис?
Один из головорезов, почти в полтора раза выше Мориса, виновато произнес:
– Морис, их было пятеро.
– Один ушел на лифте, Крис его преследовал, – добавил другой с акцентом.
В эту же секунду сверху раздался звук спускающегося лифта. Все взгляды остановились на закрытых дверях. Головорезы нацелили на них автоматы. И только Морис сунул руки за спину.
Лифт остановился, двери открылись и все увидели только неподвижное тело на полу кабины. Двое головорезов кинулись в кабину, осмотрели тело, задрали головы.
– Крис мертв. – Сказал один из них.
– Ушел все-таки гад. – Произнес второй.
Продолжая трястись от холода, Даша с печалью смотрела в кабину лифта, почти с такой же печалью смотрели Виктор и Катя и только Харитонов начал хохотать – так дико и неудержимо, что даже удар прикладом в лицо не смог его остановить.
Пустовалов пробежал по узкому коридору к заметенным снегом ступенькам. Поднявшись по ним, тут же зажмурился от яркого солнечного света. Он увидел, что находится на заброшенном заводе, в каком-то запущенном цеху – вокруг него мусор, осколки потемневшего стекла, кирпичи и доски, покрытые серым слоем замерзшей грязи. Под дырами в потолке высились снежные кучи. Но главное – через большой проем в стене, он увидел многоэтажки, заснеженные деревья и небо. Синее, безоблачное, в котором стоял самый обычный «земной» диск солнца. Холод и мокрая одежда будто отошли на второй план. Он двинулся, все еще соблюдая осторожность, но взгляд его уперся во что-то на полуразрушенной стене перед люком, из которого он выбрался.
Пустовалов схватил доску, расчистил стену от грязи и замерзшего мха, а потом отступил и едва не упал. На стене красной краской кто-то давным-давно нарисовал люк, указывающую в него стрелку, и написал над всем этим два слова: «Спаси нас».