Он вел допрос четверки – каждого поодиночке, но их голоса звучали, будто хором в его голове.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Первый раз я увидел его в подземном переходе, перед стеклянными дверями. Мне запомнилась его куртка, она меняла цвет. У него не было билета. Он пошел к кассам, а я побежал по эскалатору… Я думал, он не успеет, но… Я тогда подумал, ну и везучий этот мужик…
Зак. Иванова Екатерина:
– Он плелся где-то сзади, жрал свои шоколадные конфеты, мне еще тогда показалось странным: крепкий мужик, а за всеми прячется…
Зак. Харитонов Иван:
– Он торопился. У него на руке были часы с обратным отсчетом…
Зак. Афанасьева Дарья:
Молчит.
Зак. Иванова Екатерина:
– Он мутный тип, но опасный… Это было заметно еще до того как он убил их. У одного из них голова взорвалась как арбуз. Просто бум, а потом…
Зак. Кондраковский Виктор:
– Он перерезал ему горло.
Зак. Харитонов Иван:
– Он появился просто как привидение. Они точно не ожидали такого. Никто не ожидал. Единственная дверь закрыта изнутри. Они, конечно… Они успели сильно удивиться, перед тем как он их убил… Я бы тоже ох..ел…
Зак. Кондраковский Виктор:
– Он просто шел спиной вперед. Шел и стрелял как в какой-нибудь батле. Только в батле не убивают по-настоящему.
Зак. Афанасьева Дарья:
– Он просто видит.
Зак. Харитонов Иван:
– Да, это он убил тех двоих в туннеле, а эти дураки подумали, что он спасал их, но у него просто крышка выскользнула из рук.
Зак. Иванова Екатерина:
– Что-то припоминаю про лагерь.
Зак. Харитонов Иван:
– Какие-то кодовые слова и прочая пионерская муть.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Да-да, звериные клички. Те, кого нельзя увидеть. Ласка… Не знаю почему ласка.
Зак. Харитонов Иван:
– Подполковник Даникер, так он представился. Я сам бывший военный.
Зак. Иванова Екатерина:
– Они не хотели слушать, но потом они поняли, что он… что только с ним у них есть шансы… он сказал там один на галерее, второй там где-то на балконе, он указывал точные места, как будто видел их…
Зак. Харитонов Иван:
– Да вы серьезно? Они бы сдохли, как только высунули нос из туннеля, если бы не он. Он все и придумал там на Комсомольской.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Да, это все он. На Комсомольской это все он замутил, и он провел всех.
Зак. Харитонов Иван:
– Нет, вы не поняли. Ему плевать на всех. Он всех только использует. Он использовал нас, использовал вас, использовал Даникера.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Он просто исчез, как сквозь землю буквально… а потом появился, нанес ему удар, откуда-то сверху… Я не видел, но он использовал меня.… Использовал как приманку.
Зак. Афанасьева Дарья:
– Ласка это хищник. Самый мелкий хищник.
Зак. Иванова Екатерина:
– Ты его не видишь, но, кажется, что он где-то рядом…такое странное ощущение, я бы не сказала, что это хорошее ощущение, потому что он…
Зак. Харитонов Иван:
– Да насрать ему на всех, у него всегда какая-то своя мудрёная игра.
Зак. Кондраковский Виктор:
– Иногда мне казалось, что он здесь не случайно…
Зак. Афанасьева Дарья:
– Вы боитесь его?
– Мы поднимаемся. – Первое что сказал Морис, войдя в небольшое помещение.
Его слова подчиненные встретили с неодобрением, которое Морис тут же почувствовал. И только Поль, как самый близкий и преданный осмелился задать вопрос.
– Зачем, Морис? Его же теперь не найти.
– Он вернется.
Глава 77
Одежда превратилась в ледяной скафандр. Сухой и холодный воздух с непривычки пьянил, тело сотрясала крупная дрожь, но руки крепко сжимали винтовку, пока большие немигающие глаза сканировали темные углы и многочисленные переходные мосты над головой.
Убедившись в отсутствии угрозы, Пустовалов по-волчьи затрусил вдоль стены, укрываясь за грунтовыми холмами, заметенными со стороны разломов желтоватым снегом. Из торцевого проема осторожно выглянул и увидел расчищенную площадку в окружении заброшенных построек, которые по большей части представляли собой голые коробки внешних стен с грудой обвалившихся лестниц и перекрытий внутри. На противоположной стороне у свисающих нитей кабельного моста новенькой кабиной сиял снегоуборочный трактор, за которым высился свежевыкрашенный ангар с большим навесным замком на воротах. Во всем остальном наблюдалось тотальное безлюдье и запустение. Ни острое зрение, ни такой же острый слух, ни внутреннее волчье чутье Пустовалова не улавливали сигналов опасности или хотя бы чего-то требующего особого внимания. Его настораживала только тишина. Кроме завывания ветра и скрипа ржавых лестниц – ничего, словно он оказался в какой-нибудь Припяти. Пустовалов предположил, что находится на заброшенном заводе где-нибудь в Подмосковье, но выйдя из цеха, увидел за голыми цеховыми остовами, нагромождения типично московских многоэтажек.