В безоблачном небе в форме вытянутой подковы поблескивала нитеобразная дуга, навстречу которой неспешно плыли две едва заметные точки, похожие на солнечные блики.
Пустовалов огляделся и увидел метрах в сорока распашные ворота с КПП, к которым вела расчищенная дорога. Над воротами клубились плотные спирали «колючки», висели четыре малозаметные камеры и два скрытых датчика движения. Пустовалов был уверен, что их на самом деле больше.
Дверь КПП оказалась закрытой, на окнах стояли решетки. Забравшись по одной из них, он ухватился за крышный свес, и ловко оттолкнувшись ногой от ворот, вскочил на крышу.
Увы, худшие опасения подтвердились. Это была Москва, более того, он узнал это место – Шоссе Энтузиастов перед развилкой на третье транспортное кольцо. Правда, на месте самого шоссе располагалось заснеженное поле, но он узнал массивное строение с большой покосившейся буквой «Д». Как он помнил, раньше букв было пять, и они образовывали слово «ГОРОД».
Сталинский семиэтажный дом в начале Душинской улицы он тоже помнил. Солнечный свет золотил кирпичи под обвалившимся фасадом, а черные дыры на месте окон и рухнувших прямо с простенками балконов напоминали мертвый оскал с постера третьесортного фильма ужасов. Привычная чащоба фонарных столбов и матч трамвайно-троллейбусных сетей превратилась в бурелом. Машины если и были, то остались погребенными под толщей снега. От знакомой развязки третьего транспортного осталась лишь сломанная пополам плита широченной въездной эстакады, половинки которой вздымались в никуда, словно разведенный питерский мост.
Только время могло привести к подобным разрушениям. Годы безлюдья, силы природы и закон всемирного тяготения. Пустовалов слышал лишь вой ветра. Ни людей, ни зверей, ни птиц на деревьях. Тут не имело смысла присматриваться и ловить движения. Это место было мертвым.
Погружаясь в снег по грудь, Пустовалов пересекал Шоссе Энтузиастов, пытаясь припомнить точное местоположение горбатого путепровода. Утонуть в снежном океане сейчас казалось единственной реальной угрозой.
На другой стороне шоссе он повернул к Душинской улице. Одежда его снова промокла. В считанных метрах тянулся угрюмый серый фасад бывшего мегамолла, который только казался крепким. Он видел подтверждение всесильности времени на каждом шагу. Крупнейшая городская артерия превратилось снежную пустыню, и, глядя на то, что вода сотворила с памятниками человеческому величию, напрашивался нехитрый вывод – еще сотня (едва ли больше) лет и здесь будет тоже, что и тысячу лет назад – леса и реки.
Главный вход в «Город» – сплошной завал из кусков бетона с изогнутыми прутьями ржавой арматуры. Козырек над тамбуром давно обрушился, как и лестница под ним. Взбираться приходилась по скатившимся обломкам. Входная группа, насколько он помнил, имела внушительный тамбур, где в свое время размещались банкоматы, и даже какая-то мелкая лавка. Пустовалов заезжал сюда пару месяцев назад за чехлами для мебели. Это был самый настоящий «Город» – с ашанами, леруа мерленами, сотнями магазинов, парковкой на тысячи машин, царством фастфуда, ледовой ареной и кинотеатром.
Стены от холода не спасали, наоборот – по зданию гуляли беспощадные сквозняки, а продвижение по завалам и ледяным лужам, спотыкания о стальные полотна эскалаторов и обломки рухнувших галерей, присыпанных кирпичами, стеклом, пыльными тряпками и башмаками мало походило на детские мечты заполучить в личное пользование огромный магазин. Пустовалову это больше напоминало утомительное восхождение на Эльбрус.
Луч фонаря то и дело утыкался в свидетельства внезапно закончившейся постиндустриальной эпохи: гору замёрзших в луже купальников, чудом сохранившийся самовар, на пыльных боках которого можно было писать пальцем и что-то бесформенное, смутно напоминавшее приготовленный в микроволновке смартфон. Только наверху в опустевшем атриуме царила очистительная свобода тлена. Оттуда сеялся скудный свет, периодически разрежая тьму нижних лабиринтов.
Пустовалов сомневался, что при таких разрушениях сохранились внутренние лестницы. Он рассчитывал добраться хотя бы до «Ашана», который как он помнил, находился прямо перед ним, но преодолев очередной завал, оказался в поперечном коридоре, в конце которого заметил чудом сохранившийся фрагмент вывески «Снежная королева». Путь туда был относительно свободным, и он быстро добрался до магазина, но его ждало разочарование – все шубы и куртки в торговом зале сгнили от сырости.