Пустовалов забрался в вездеход. Он уже знал, куда поедет теперь, но перед тем как отправиться в путь он достал «Сказку-2», и нажал кнопку включения. Ничего не произошло. Пустовалов бросил телефон обратно в рюкзак и завел двигатель.
Выезжая на Каланчевскую улицу, он включил фары, хотя солнце еще только приближалось к ломаной линии на западе. Ритуалы прошлой жизни облегчали утомительную реальность настоящего. Он концентрировался на направлениях, строго следуя карте в своей голове. Вездеход миновал Большую Переяславскую улицу, вскарабкался на обломки Рижского путепровода. У Рижского вокзала, который на удивление прекрасно сохранился, и даже бирюзовый фасад его как новый сиял в лучах заходящего солнца, Пустовалов решился срезать путь. Причина была в надвигающихся сумерках.
Он свернул с бывшего ТТК и поехал вдоль железной дороги на север, постепенно отклоняясь к западу.
Минут через десять рев двигателя начали перекрывать протяжные стоны с методично нарастающей частотой. Звуки повторялись и, очевидно, их источник располагался очень далеко, но для человеческого стона, они были слишком выверенными и сильными, особенно на низких и высоких частотах.
Пустовалов в это время как раз проезжал мимо заправки с покосившейся стелой «Лукойла», гадая, какая улица теперь под ним – бывшая Шереметьевская, или один из проездов Марьиной Рощи.
Его раздражал этот однообразный, математически выверенный стон, будто созданный каким-то чудовищным медиаконтроллером. Но настоящая причина раздражения заключалась в том, что Пустовалов смертельно устал. Он откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за кубическим серым зданием вдали. Вне широких трасс-колец, он передвигался именно так – выбирал себе ориентир и двигался к нему.
Но на этом отрезке привычную статику мертвого мира, нарушило движение. Металлическая опора ЛЭП на пустыре за хозяйственными постройками накренилась и с глухим ударом рухнула в снег, издав в конце падения звонкий высекающий звук.
Пустовалов отметил странность совпадения конца жизни опоры с моментом его появления и тотчас забыл о ней, снова сконцентрировавшись на кубическом здании. Однако движение справа опять привлекло его.
Пустовалов перевел взгляд и нахмурился: металлическая опора снова накренилась и рухнула в снег, с тем же высекающим звуком. Пустовалов поглядел в сторону пустыря. Может он не заметил второй опоры? Вездеход продолжал медленно двигаться, а он выглядывал в правое окно, пытаясь увидеть за постройками следы рухнувших опор. Но там, куда он смотрел, почему-то находилась теперь стела «Лукойла». Не успел он сориентироваться, как очередное движение заставило его повернуть голову и увидеть ту же самую падающую опору, разумеется, с теми же самыми звуками.
Мозг привычно искал объяснение, хотя слабый голос внутри убеждал просто не обращать на это внимания – мало ли он видел «чудес» последнее время.
Опора ЛЭП тем временем продолжала появляться и падать. Казалось, он ехал по какому-то дьявольскому кругу. Он уже раз двадцать видел падение проклятой опоры ЛЭП, а серый кубический дом вдали ни на метр не приближался.
Пустовалов остановил вездеход, не заглушая двигателя. Спрыгнул в снег. Посмотрел на опору. Она неподвижно стояла, слегка накренившись в сторону будущего падения. Медленно выдохнув, он двинулся вперед, не спуская с опоры глаз.
В какое-то мгновение она начала крениться – Пустовалов услышал скрип, которого неслышно было в кабине, а затем уже знакомые звуки повторились, но в более громком исполнении. Опора рухнула у него на глазах. Он даже увидел взлетевшие над постройками брызги снега. Пустовалов ощутил странное беспокойство в груди, но не успел толком удивиться, как уперся в заднюю дверь вездехода.
Тряхнув головой, он шагнул назад. Да, вездеход, который он оставил позади, теперь стоял перед ним. Пустовалов оглянулся и увидел разбегающееся снежное море со скалами построек и сереющим небом. Прямо к нему возникая в дали, по пустынной дороге вела колея вездехода.
Несмотря на странность в происходящем все же угадывалась какая-то логика – Пустовалов начинал кое-что понимать. Он забрался в кабину, заметив, что никаких следов перед вездеходом не было. И опора ЛЭП разумеется, стояла на месте – слегка накренившись.
Пустовалов повернул все четыре колесные пары до упора и поехал «крабом» в левую сторону. Опора рухнула. Пустовалов вернулся на прежнюю линию, и поехал направо. «Выросшая» справа опора снова упала. Он экспериментировал так еще несколько раз. Пробовал даже ехать напрямую к постройкам и неизменно опора ЛЭП поднималась, а его самого отбрасывало на десять метров назад. Со временем он начал замечать и другие детали – исчезающий и вновь возникавший снег на красном козырьке перед опорой, разбивающееся стекло фрамуги одной из построек, следы от колес вездехода.