Пустовалов смотрел на него в ужасе и в этот момент, когда взрослая версия его мертвого друга улыбнулась, огромная рука черного великана схватила его, а другая рука схватила второго мертвого друга.
Пустовалов задрал голову. Великан был огромен и худ, его руки и ноги – просто скопление черного тумана, но они были неестественно, непропорционально длинны. Верхняя часть великана, начиная от груди, пропадала во мраке наверху. Разрывая нити гирлянд над катком под всеобщий визг, он опустился на колено перед Пустоваловым и тот увидел его огромную продолговатую голову, размером с вездеход. Он был в шляпе – явственные очертания полей и котелка – такие носили в советском союзе. Полы скрывали лицо, хотя великан целиком состоял из черноты. Кроме двух ярких кусочков, зажатых в каждом кулаке.
Великан начал поднимать голову, открывая свое лицо, и Пустовалов ощутил такой нечеловеческий ужас, какой испытывал лишь однажды. Он закричал, дернулся вперед, больно ударившись животом о руль вездехода и проснулся.
Глава 79
Ноги окоченели, он их не чувствовал, но лицо было мокрым от пота. За стеклами – мрак, никаких огней, только две голубоватые точки в небе.
Пустовалов вздохнул, осознавая, что увидел кошмар – самый худший кошмар в своей жизни. Он только сейчас понял, что кошмар делает таким только реалистичность страха, и этот страх все еще стучал в груди, заставляя дрожать.
По привычке, Пустовалов замер и прислушался. Все же что-то было не так. Рука медленно потянулась к винтовке. Вторая – к дверной ручке. Открыв бесшумно дверь, он увидел прямо под ней огромные следы на снегу. Цепочка странных квадратных следов тянулась в обе стороны вдоль вездехода. Пустовалов заметил, что следы наползали друг на друга, имели разнонаправленную выволоку, и «топтались» перед дверью, что означало только одно – кто-то не раз прошелся в обе стороны или возможно вокруг вездехода и глядел через окно на спящего Пустовалова.
Странно все это, Пустовалов удивился, у него был чуткий сон, но теперь он проснулся, и подвергать себя опасности больше не станет. Он спрыгнул в снег и откатился в темноту. Лицо царапнули жесткие прутья кустарника. В небе, напротив точек светила бледная, будто нарисованная Луна. Так вот ты где, промелькнула мысль. Пробираясь за рядами кустов, Пустовалов заметил движение у противоположной стены. Он пробежал вперед, бесшумно пересек тупичок у торцевого фасада, и укрылся в нише. Лунный свет бледно освещал каменный фасад театра. Здесь, вдоль стены тоже проходила цепочка странных следов, но тот, кто оставил их, очевидно, двигался только в одну сторону – от Пустовалова.
Прижимаясь к стене, держа наготове снятую с предохранителя винтовку, Пустовалов двинулся вперед и остановился перед выступом. Выглянул. За выступом чернел обычный дверной проем, следы вели туда. Пустовалов по-кошачьи в два прыжка переместился к нему и присел на корточках, прислушался. Не было сомнений, что замеченное им движение было именно здесь.
Но он ошибся. Пустовалов понял это, потому что тот, кого он искал, находился не за дверью, а стоял за его спиной. Пустовалов понял это слишком поздно и сразу догадался, почему его натасканный на угрозы организм не дал сигналов опасности. Пустовалов повернул голову.
Перед вездеходом стоял высокий старик на снегоступах, сжимая в руках лыжные палки. Пустовалов узнал его. Тот самый математик, который помог им с Виктором на Охотном ряду, а потом исчез.
Пустовалов включил фонарь и направил на него луч. Старик выставил руку, пряча глаза от яркого света, Пустовалов увидел только улыбку из искусственных белых зубов. От этой улыбки веяло старыми советскими научно-популярными телепередачами.
– Знаете, какова вероятность встретить на пустой планете живого человека? – Дружелюбно спросил старик.
Пустовалов опустил фонарь, а математик старчески неуверенным движением поправил вязаную шапку.
– Вы выглядите уставшим, – сочувственно сказал он, так и не дождавшись ответа, – вам нужен крепкий сон.
– Мне снятся кошмары.
– О да, сны здесь очень яркие. Одна из особенностей этого места.
– Что это за место? – Спросил Пустовалов, попытавшись, было встать, но передумал, и прислонился к стене. – И что вы тут делаете?
– Простите за наглость, – старик прижал лыжные палки к груди, – но от просроченного риса у меня несварение. Случайно мне удалось увидеть среди ваших запасов дивный «Террин». Предполагаю, что кофе у вас тоже имеется. А у меня есть галеты…
Пустовалов кивнул и поднялся.
Они разожгли костер из обломков бывших дверей «Новой оперы», старик набрал в котелок снега и подвесил его на искусно собранной из обструганных прутиков конструкции.