– И это необратимо?
Старик со странной задумчивостью посмотрел на Пустовалова.
– Здесь я многому научился, в частности принимать то, что меня удивляет и кажется невозможным, но все же некоторые вещи даются мне с особенным трудом.
– Какие?
– Например, ваше появление тут.
Пустовалов усмехнулся.
– Знаете, я ведь должен поблагодарить вас. Я воспользовался советом, который вы дали в метро. Помните? Опасаться правильных вопросов.
Старик покачал головой.
– Не правильных вопросов, а тех, кто их задает.
Улыбка застыла на лице Пустовалова, догадка осветила лицо.
– Значит, тот психолог. Он…
– Да, он один из трех. Или оно. Не знаю точно.
– Из трех? Второго я знаю. Глухонемой. А кто третий?
– А это, мой друг, один из самых главных вопросов этого места. Кто третий и где он? Наверное, это даже самый важный вопрос. Но вы меня тоже удивляете. Возможно, мы не знаем о себе самого главного. Вы человек действия, а люди действия полагаются на свои особенные инстинкты. И мне очень хочется узнать – что говорят вам ваши инстинкты?
– С тех пор как я здесь, мои инстинкты молчат. Но если я вас правильно понимаю, значит, здесь есть что-то, что мы упускаем?
– Продолжайте. – Сказал старик, закончив трапезу и протерев губы салфеткой.
– Не только произошедшее здесь неслучайно. Но произошедшее ранее. То есть все к чему это привело.
Старик хлопнул в ладоши.
– Ну, я же говорю, удивляете! С ума сойти! Кажется, я стал слишком сентиментальным на старости лет. А ведь, несмотря на ваши слова, инстинкты продолжают вести вас. Вопрос только – куда.
– Что нас ждет?
– Сила, которая отвечает за все это – слабеет. Совсем скоро ее влияние прекратится.
– Но все не вернется на свои круги?
Старик хотел ответить, но в это время из-за театра вышла голубоватая плоскость и прошла через них, через костер, через недоеденную шоколадку и ушла на Каретный ряд. Пустовалов и старик задрали головы. Две синие точки двигались навстречу плоскости, которая шла уже где-то над Садовым кольцом, но верхняя ее часть была хорошо видна в небе благодаря редким вспышкам. Она будто делила мир надвое.
– Вы знаете, что она же проходит через Сонору и Гималаи? Каждые два часа тринадцать минут. – Задумчиво сказал старик, глядя в небо.
– Это тоже примета нового мира?
– По всем признакам, это примета старого мира.
– Но мы никогда ничего подобного не видели.
– Возможно, она появилась после того, как мы его покинули.
– Может из-за этого все и случилось и люди смогли бы это как-то остановить?
Старик покачал головой.
– Нет, – протянул он уверенно, – то из-за чего, все случилось находится здесь. Поэтому они остались там.
– Но ведь не все.
Лицо математика изменилось, он со страхом посмотрел на Пустовалова.
– Не говорите такое, мне нельзя сильно волноваться.
– Там где я был последний месяц, они готовились к чему-то. Что-то важное случится через два дня, то есть… уже через день. Завтра. Но что случится? К чему мы должны готовиться?
– Я могу показать. – Неожиданно сказал старик.
– В самом деле?
– Поехали. Тут недалеко. – Старик поднялся. Он казался еще выше, чем раньше.
Поначалу они ехали на север, к Садовому, потом старик стал указывать направления и Пустовалов уже не понимал где они. Судя по низким домикам, они несильно отдалились от центра, но явно ехали под гору. Пустовалов не мог припомнить, где в Москве такие долгие и крутые спуски. Наклонная становилась все круче и круче, как в каком-нибудь Сан-Франциско и Пустовалов уже чаще нажимал на тормоз, чем на газ. В конце концов, он остановился напротив двухэтажной кирпичной постройки – вплотную, на случай, если тормоз не удержит вездеход.
– Ничего страшного, дальше пешком дойдем, тут недалеко, – сказал старик.
Они выбрались, пошли по переулку. Земля под ними наклонялась, будто на глазах.
– Что это? – Спросил, наконец, Пустовалов и остановился.
Он светил фонариком перед собой и подумал, что еще десяток-полтора градусов и наклон пробудит в нем страх высоты.
– Просто гравитация. – Сказал старик. – Не обращайте внимания, здесь такое случается. Но мы уже пришли. Вон тот дом.
Пустовалов направил луч, куда указывал старик и увидел древний двухэтажный домик, первый этаж которого был каменным, он почти целиком ушел под снег, а второй, каким-то чудом сохранившись, был полностью деревянным. Несмотря на то, что судя по обшарпанному фасаду время явно не пожалело и этот дом, Пустовалов обратил внимание, что в узких окнах имелись стекла, правда не во всех и по большей части разбитые.