Пустовалов спрыгнул с подножки трактора, и, перешагнув через трос, направился к яме, бросив на ходу взгляд на LXN-1000. Почерневший прибор лежал на боку, до асфальта растопив вокруг себя снег, от него все еще поднимался дым, хотя сломался он уже почти час назад.
Яма представляла собой квадратный котлован метровой глубины площадью около десяти квадратных метров, на дне которой, посередине, полегал шов сдвинутых ворот стволовой шахты. Пустовалов достал из кармана мятый лист плана, еще раз заглянул в него, затем посмотрел на секундомер, на котором обратный таймер только что перешагнул двенадцатиминутный рубеж, и поднял глаза к темным силуэтам домов на северо-востоке. Пока никаких признаков. Только светящаяся дуга одиноко плавала в небе, будто мертвая змея в бочке с водой. У него с лихвой еще оставалось времени для одного дела.
Он перенес труп Мориса к краю ямы, присел на одно колено, посмотрел на электронные часы на его руке – 19:55. На его собственной руке таймер обратного отсчета только что перешагнул рубеж в десять минут. В конце концов, что он теряет кроме лишних минут компании с самим собой? Даже если они отнимут одну миллионную шанса, то грош цена им и последним трем десятилетиям его жизни.
Он достал планшет, который ему когда-то передал Виктор и положил палец на большую круглую кнопку. Он уже касался ее, когда впервые увидел шов и слышал гудение приводов. Сейчас Пустовалов не стал думать, и просто нажал кнопку.
Протяжный металлический скрип оглушил заброшенный завод и пошел дальше по остаткам мира. Из-под выпиленных лазером откосов котлована высекались дорожки искр. Пустовалов быстро пригнулся, сунул планшет за пазуху Морису, и застегнул ему куртку. Земля под ним ходила ходуном. Барабанные перепонки разрывал чудовищный лязг, через который прорывался гул преодолевающих сопротивление приводных механизмов. Как только он стал глуше, уйдя за пределы выпиленного квадрата, Пустовалов осторожно заглянул вниз. В глаза ударил яркий свет. На дне глубокого шахтного ствола пульсировал огненный шар, напоминая уменьшенную версию Солнца, от него поднимался ощутимый жар и его свет ярко освещал всю шахту – выложенные узкими плитами стены с подтеками, проходные окружные галереи каждые пять метров в глубину и узкую вертикальную лестницу на другой стороне. Шар огня вдруг резко увеличился в размере, пыхнув в лицо жаром. Пустовалов поднялся, посмотрел на северо-восток. Там все также было черно. Только световая дуга пришла в странное движение. Будто живое существо, загадочный космический червь, реагирующий на касание, она стала скручиваться и, извиваясь медленно сдвигаться в сторону. Пустовалов посмотрел на таймер на руке. Оставалось меньше восьми минут.
Огненный шар, словно поняв, наконец, что его покой потревожен, стал сокращаться, с нарастающей амплитудой. Он деформировался, сжимаясь почти до исчезновения и расширялся, заполняя собой дно ствола, уже совсем мало походя на солнце. Пустовалов услышал странные отрывистые звуки, похожие на крики кита. Он догадался, что далеко не все звуки способен разобрать его слух.
Пустовалов поднял тело Мориса, подошел с ним к самому краю и бросил его вниз, прямо в шар. Тело исчезло в свету. Рев кита усилился. Краем глаза Пустовалов заметил, что дуга в небе вышла с правой стороны, описав круг. Но теперь это не интересовало его. Он стоял прямо на краю пропасти, где на тридцатиметровой глубине под ним находился шар. Казалось, будто они смотрят друг на друга. Но Пустовалов видел не шар. Он стоял на краю отверстия в крыше старого гаража и сделал то, что хотел сделать последние тридцать лет – шагнул в него.
Перед тем как попрощаться с жизнью, Даша успела стать свидетельницей странных событий, с калейдоскопической скоростью сменивших друг друга. Сначала что-то пролетело сверху прямо по центру и с омерзительным стуком шлёпнулось за импровизированной зрительской ложей. Даша не могла ничего разглядеть за столь короткое время, но отчего-то была уверена, что это человеческое тело. Страшнее самого удара были раздавшиеся испуганные крики.
А вот как следом с верхней галереи сиганул глухонемой рабочий, и с нечеловеческой скоростью прошмыгнул куда-то в темноту, она увидела очень хорошо.
Тут же началось странное движение. Справа что-то с грохотом опрокинулось, и кто-то сильно напуганный крикнул что-то на непонятном языке. Видимо это была команда, потому что тут же из глубины зала раздался слаженный топот ног.
Даша видела четыре из шести лап-горелок, над собой, две других располагались по обе стороны от ее головы. В глаза сверху бил яркий свет подвесных прожекторов, но за стеклом было темно, оттуда доносились лишь звуки суетливых движений и стук падающих стульев. Откуда-то потянуло уличным холодом и, затаив дыхание, она увидела, что над ней кружатся снежинки. Редкие, крошечные снежинки искрились в свете прожекторов, опускаясь все ниже и ниже. Вот одна из них коснулась ее ладони, другая кольнула щеку. Щурясь от яркого света, Даша поглядела в темноту над зрительской ложей и увидела высоко наверху квадратной проем над которым стояла человеческая фигура.