Засов, которым она думала, что закрыла дверь, совсем не закрыл ее, так как входная дверь была наклонена сильно влево, а кресло, в котором она проспала ночь, как ни странно, было чистым, хотя скорее всего, она его своей одеждой обтерла, пока спала в нем, а посередине была дверь в основную комнату дома, где на веревке весел заветный ключ от него, который Виктория не смогла сразу найти.
Встав с кресла, она взяла этот ключ и начала открывать навесной замок двери, с третьей попытки получилось открыть, так как механизм замка, видимо, был изрядно испорчен и прокручивался. Открыв дверь, она сразу вспомнила, как они все здесь ютились и дружно спали, зная, что они в безопасности, несмотря на все тяготы жизни.
В правом углу комнаты была аккуратно застелена кровать, которая собрана из подручных средств, где ножками служили широкие кирпичные пеноблоки, на которые были положены широкие деревянные доски, поверх которых лежала еще одна широкая доска, напоминающая ДСП.
В правом углу стоял деревянный широкий шкаф, времен второй мировой войны, а рядом с ним, у окна, стоял журнальный столик, на котором лежал неразгаданный кроссворд, которые любил отгадывать ее одноклассник. Другой кровати, что была справа от двери, уже нет, да и зачем она место здесь будет занимать, когда Виктория уехала в столицу на работу. Порыскав на полках, она ничего не обнаружила, что могла бы покушать, хотела найти чай, занесла свои вещи в дом и закрыла на ключ, взяв с собой только подарки для своего сына и немного конфет, что она купила для его одноклассников. Выйдя из дома, она увидела соседа, которого знала, поздоровалась с ним и хотела спросить его, куда пропал ее одноклассник, но, не успев задать вопрос, она услышала вопрос в свою сторону: «Вик, ты что ли?». «Да, я. Не узнал?» – ответила она ему. «А я все думал, кто приехал в столь поздний час, думал, соседушка мой, а тут ты. Кстати, хорошо выглядишь, ты из столицы приехала?», – немного заигрывающим голосом проговорил он. «Спасибо. Да, я там сейчас работаю в гостинице, приехала к сыну на несколько дней, так как полгода не видела его, вот спешу к нему в школу», – проходя через заросшую тропинку от дома к дороге, отвечала она. «Ну и молодец. Эдик тоже уехал в город со своей супругой. И правильно сделали, нечего тут делать в деревне. Вся молодежь в город едет, туда, где есть работа и цивилизация, а тут только для них дыра, где нет ничего для растущей молодежи, долбанная урбанизация», – засмеявшись, сказал он новомодное слово в последней фразе, которое услышал где-то от столичных гостей, которые приезжают в деревню отдыхать. «Да, а он мне не говорил даже, но супруга его вроде обмолвилась как-то со мной в разговоре, что поедут, но не сказала, когда именно. Слушай, у тебя есть его номер телефона?», – спросила она, оборачиваясь, осматривая в дневном солнечном свете состояние дома, который слегла накренился от старости, облезлая краска и прогнивший угол крыши откуда росла трава, выделяли его на общем фоне, а вокруг дома росла высокая трава и бурьян. «Неа, нет, но могу спросить, если надо, ты же вернешься сегодня еще?». «Да, вернусь, но позже, я тогда к тебе зайду вечером за новостями по поводу номера телефона, хорошо?», – говорила она ему, отходя от дома все дальше и дальше, что приходилось почти кричать, чтобы он услышал ее слова. Ничего не услышав в свой адрес, она направилась в школу к своему ребенку, которому хотела сделать сюрприз своим приездом.
Подходя к школе, она старалась пройти мимо его окна незамеченной, чтобы он не видел ее и, уже через воспитательскую, где сидели воспитатели, она узнала, что он переехал в другую комнату, после чего направилась к нему с переполняющими чувствами любви. Открыв дверь светлой комнаты, она увидела, как ее сын спит крепким сном, медленно подошла и поцеловала его в щечку, наклонившись, после чего он открыл глаза и увидел, как перед ним стоит его мама, за которую он переживал и переживает. Мальчик вскочил и резко обнял ее, крепко-крепко, на что она сказала радостно: «Ты меня сейчас задушишь, сильный какой стал». Сын не мог поверить своим глазам, что его мама приехала и он видит ее вживую, не по телефону, не на фотографии, а видел перед собой, как раньше.
Быстро собравшись, они направились в город, где провели почти целый день, развлекаясь и делая покупки для школы, только под вечер они зашли в кафе покушать. Присев за стол и сделав заказ, Виктория начала аккуратно спрашивать его: «Как тебе еда, нравится?». «Да, вкусно, почти как в школе, но в школе лучше», – отвечал он ей. «А как тебе школа, все хорошо, может кто-то обижает или плохо говорит о тебе?». «Неа, все хорошо мам, не переживай, ты лучше спрашивай, что хотела спросить, я же тебя знаю, ты всегда издалека заходишь…», – улыбаясь, говорил ей сын, откусывая кусок от пиццы. «Ух ты какой, я и забыла, какой ты у меня уже взрослый. Сына, смотри, у меня есть предложение тебя перевести в другую школу, в столицу, где я буду рядом с тобой, как и было до этого…» – робко сказала она ему. «В столицу? Мам, круто конечно, но я не хочу, мне тут хорошо, у меня друзья новые, учителя, которые мне нравятся, спортом занимаюсь с тренером, он нас готовит на соревнования. И тебе будет проще там одной, я всегда на телефоне, ты знаешь, что со мной тут все хорошо, да и при смене школы мне заново нужно знакомиться, не известно, что там за учителя и одноклассники, плюс ты будешь на работе и будешь больше переживать и уставать, а так у тебя развязаны руки. Вон одноклассника родители забрали в другую школу, через месяц или два, точно не помню вернулся назад, так как ему там не понравилось», – говорил ей сын, рассуждая как взрослый человек, о проблемах, которые могут быть. «Хорошо, почти убедил, но все равно подумай насчет моего предложения», – расплачиваясь за еду, говорила она.