Вернулся Яша, обработал Альбинины руки, предварительно промытые Гийомом, потом приложил примочки и укутал.
-Полежи пока так. Потом смажем и забинтуем. А сейчас самое вкусное.
Он красноречиво глянул на вампира и подставил ей ко рту кружку. Она полусидела в куче подушек, так что пить ей было удобно. Но… пить это пойло было абсолютно невозможно. Она не успела сделать и пары глотков, как поперхнулась и выплюнула всё.
-Ты что творишь, Алька! - возмутился колдун, вытирая ей подбородок и подсушивая магией плед.
-А ты что?! Чтоб я эту дрянь пила? Вкусненькое. Ещё издевается, гад.
Гийом, скрестив руки на груди и пристроив зад на широченный подоконник, молча наблюдал эту картину. Он откровенно забавлялся. А почему бы и нет? Альбина дома, жива, преступник наказан, ещё и долг попутно с себя списал. Раны затянутся, это уже ерунда. К тому же, неподвижная Альбина, отчитывающая мага, и маг, справедливо оскорблённый тем, что его творенье не оценено по достоинству вызывали улыбку и умиление. Однако надо было это прекращать. Древнейший решительно оттолкнулся от подоконника и по-хозяйски присел в изголовье постели. Рука его обернулась вокруг плеч капризули железной хваткой, а другая - запрокинула ей голову и зажала нос.
-Лей, - только и сказал он коллеге по магическому цеху, оставаясь совершено спокойным и никак не реагируя на её трепыхания.
Чуть не задохнувшаяся Альбина вынуждена была открыть рот и в три-четыре глотка принять колдовское варево. Гийом как ни в чём ни бывало, похлопал её по плечу. Она открыла было рот возмутиться этаким самоуправством, наорав на них обоих, но Лузиньян осадил её, убийственно спокойным тоном сказав:
-Даже не думай выступать, Бинэ. Заколдуем обратно. Конфеткой заешь?
-Шоколадку хочу, - обиженно и ворчливо буркнула она и отвернулась от обоих.
-Это вместо спасибо? – только и проговорил молодой человек.
Но Альбина скорчила ему рожицу, высунув язык и снова отвернулась.
Управившись с её руками в полном молчании, Яша наконец заговорил, обращаясь к вампиру.
-Я твой должник, Гийом. Ты не только покончил с ним, но ещё и избавил меня от вероятного продления проклятия.
Гийом совершенно невозмутимым тоном остановил его, прекрасно понимая под что подписывается колдун, признавая за собой долг.
-Надеюсь ты шутишь, чародей? О каком это долге ты тут толкуешь? Разве не я преследовал эту гниду с самой Европы за то, что он обчистил хранилище моих друзей и убил их оборотней?
Вампир продолжал лениво развалившись в изголовье Альбининой постели, поглаживать открытую часть её руки. Лицо его было бесстрастным, только в самой глубине глаз вспыхивали призрачные намёки на добродушную улыбку.
-Иди уже, мой мальчик. Иди. Уверен, тебе надо побыть одному и переварить всё это.
Яша усмехнулся, кивнул и вышел в прихожую.
-Не подпали там что-нибудь ненароком! - кинул ему вслед француз.- Поджигатель.
Он связался с Игнатом напомнил, что того ждёт некая всего боящаяся особа, с которой тот накануне так мило пообщался. Старший Коршун как всегда был немногословен: «Лечу».
Однако визиты на этот вечер ещё не были закончены. На смену Яше вошла Ника.
-Можно к вам? Янис звонил, что подъезжают и что зайдёт сюда. Он обещал меня домой отвезти.
Она в ответ на приглашающий жест вампира и неловкий кивок Альбины, начавшей потихоньку шевелится, вошла в комнату.
-Привет, я Ника. Рада, что вы живы и почти здоровы. Ох и переполоху ж было, когда узнали о вашем похищении.
-Присядь. Ты же тоже в его лапах побывала?
-Довелось. Могу себе представить, как он измывался над Коршуновской семьёй. Бедолаги. Мне-то пофиг. Уже всё зажило. А вам наверно с неделю ещё раны залечивать.
-Чтоб окончательно, все две.
Гийом поднялся.
-У меня к вам, девочки предложение. Вы тут поболтайте, а я мотнусь домой одежду сменю.
«Наконец-то, Господи! Благодарю тебя!» - это первое, что он подумал, вернувшись в свою квартиру, прислонившись к двери и тихо сползая по ней на пол. Яша закрыл глаза. Перед ним появились образы матери и Ульяны, расплывчатые, уже забывающиеся, лицо отца представилось более чётким. Он тяжело и прерывисто вздохнул. Это, конечно не значило, что проклятие прекратилось. Но зато оно теперь точно не продлится. Вряд ли у Германа было потомство, а значит есть слабая надежда, что род его приказал долго жить. Молодой колдун прошёл внутрь своей спальни и задумчиво присел на широкий подоконник, прислонившись спиной к откосу. Не известно сколько времени так прошло. Он вспоминал семью, детство, Ульянкин смех, мамины воскресные пироги и поцелуи на ночь с пожеланиями «сладких снов», занятия с отцом, первые пробы заклинаний, выжженные участки леса или старые сараи.