-Вставай. Только тихо без резких движений.
Он придержал её под спину, накинул халат на плечи. Когда она вдела руки в рукава и встала, он снова её поддержал и сам взял под руку. Она поймала себя на мысли, что это так здорово, когда о тебе так пекутся и заботятся. Хотелось это продолжить и даже его откровенные знаки внимания не смущали нисколько, их хотелось всё больше и больше. Она что стала к нему привыкать? Ой, надо бросать это дело. Ведь он же не будет здесь всё время. А когда уедет, что с ней станет? Тосковать? К чему она точно не готова, так это к временной интрижке. Интересно, а что у него самого в планах? Альбина подняла на него глаза и всмотрелась в эти коричневато-жёлтые омуты.
-Осторожней, Бинэ,- мягко остановил он её. - Ты можешь и не заметить, как утонешь в этой бездне. Я не хочу, чтобы ты настолько от меня зависела. Уж лучше, чтобы всё шло естественным путём. Да, так да, нет, так нет. Давай пойдём, покормим тебя.
Она скривилась.
-Можно я позже? Боюсь стошнит.
Он подтолкнул её вперёд, наклонившись к её затылку, вынимая мобильник.
-Это не обсуждается. Ты заметила? Я тебя не спрашивал: хочешь ли ты? Иди, девочка.
Он нажал вызов, провожая её в кухню. На другом конце провода Яша ответил:
-Отпаиваю Мавра, жить будет. Скоро приеду.
Как выяснилось, ужин уже был почти готов. Катюха на пару с Янисом химичила у плиты, а Петруха привычными движениями резал хлеб, доставал тарелки, вилки и кружки.
-Мааам! Мамулечка! - первый закричал он, повисая на шее, склонившейся к нему Альбины.
-Мамусь, ты как? – добавила дочка, чмокнув её в щёку, отставив в стороны грязные руки. - Лучше тебе?
-Эй, обезьянки, а ну не виснуть на маме! - прикрикнул грек, кивнув ей поверх их голов.
-Я в порядке, в порядке. Дайте присесть.
Дети кинулись подставлять стул, усаживать и ухаживать за ней.
-Мам, кушать будешь?
-Хочешь попить?
-Да, пить.
Кружка с водой тут же образовалась прямо у её губ. Утолив жажду, она поблагодарила детей.
-А у вас как дела?
-Да нормально всё,- отмахнулся сын.
-Вот обсуждали чем в ближайшие дни заняться, раз без вас гулять нельзя,- добавила дочь.
Оборотень тем временем наполнил тарелки яичницей с жареными сосисками-осьминожкми и кивнул всем, чтоб рассаживались.
-А ещё одну тарелку? - возмутилась глазастая Катюха.
-А дядя Гийом сказал, что недавно ел суп,- не моргнув глазом соврал Янис.
-Я с вами за компанию посижу, - улыбнулся француз, присаживаясь чуть с боку и чуть позади Альбины.
Где-то к концу ужина раздался звонок и Янис пошёл открывать. Полминуты спустя на пороге выросла долговязая фигура с чёрными волосами и несколькими красными прядями в них. Видок у вновь прибывшего был живописный. Всё в нём было каким-то длинным и прямым. Волосы короткие сверху, по бокам и сзади спускались чёрными прямыми шелковистыми прядями до плеч. Кое-где в чёлке и несколько прядей по бокам выделялись красно-медным цветом. Лицо его было несколько удлинённым и узким, а тяжёлый подбородок удлинял его ещё больше. Прямой нос тоже был длинноват, губы тонкие, а карие глаза без каких-либо эмоций смотрели из-под тонких прямых тёмных бровей, своими внутренними краями спускавшимися к переносице, а наружными поднимаясь чуть вверх. Но, в общем и целом всё это смотрелось вполне гармонично. Его рост и фигура довершали картинку чего-то длинного и прямого. Под два метра ростом, в кожаных штанах с металлическими заклёпками, в кожаной жилетке поверх голого прокачанного торса, руки сплошные бугры. При этом не было впечатления «качка» или «шкафа», скорее башни - устойчивой и нерушимой. Запястья обвивали кожаные чёрные ремешки с заклёпками, на шее висела серебристо-червлёная цепочка с военными бляжками, а в правом ухе поблёскивали такие же червлёные колечки в количестве трёх штук: Ульянка, мать, Микис. Таким вот оригинальным способом он чтил память дорогих ему людей.