Брови Лузиньяна картинно вспорхнули вверх. И он тихо и вкрадчиво и от того достаточно зловеще произнёс, в упор глядя на Сильвестра:
-Я?! Прости, мой мальчик, но по всем правилам, это ты должен был поставить меня в известность о том, что этот и ещё несколько человек, работают на тебя во вполне официальном спецотряде в составе силовых структур вверенной тебе столицы.
По мере произнесения этого упрёка, глава вампиров застывал как изваяние, лицо его каменело. То же произошло и с Александром, и с Саввой. Елена же, и без того сидящая ровно, одарила Сильвестра взглядом «допрыгался, а я что говорила?». Сильвестр метнул недобрый взгляд на грека и колдуна.
Гийом же непринуждённо вытянул ноги под столом и скрестил их, опершись согнутой в локте рукой о подлокотник и устроив подбородок на костяшках ладони. Тишина стояла просто убийственная. И в этой тишине снова прозвучал голос древнейшего. Но что это был за голос: глухой, шипящий, замогильный и без каких-либо интонаций, как приговор.
-Зря ты это сделал, Сильвестр. В данном случае молчание далеко не золото. И не дай черт, ты вздумаешь вымещать зло на моих друзьях.
Радужки истинного вампира залил жёлтый свет, зрачки сузились до чёрных полосок, взгляд стал холодным и пристальным, будто проникал в самую душу, в мозг. Вокруг него всё зашевелилось и затрепетало точно на ветру. Все присутствующие почувствовали непередаваемый необъяснимый всё нарастающий ужас, который намеренно внушал им высший вампир. Малозаметным движением пальцев Лузиньян окутал сидящего справа Рябова прозрачным непроницаемым коконом, не пропускающим его силу, избавив тем самым от мучений. Затем ту же левую руку он медленно протянул к Яше и коснулся пальцами его запястья. Ужас моментально отступил от колдуна. Заметив это, оборотень положил свою руку на плечо друга и его тоже отпустило. Гийом выпустил ещё немного своей энергии наружу, и всех прочих помимо ужаса стала одолевать невероятная боль, а помимо того ощущение, что их мозг вот-вот взорвётся. Сильвестр, как сильнейший среди них, сдерживался без видимых усилий, разве что вцепился руками в перила кресла. Он пытался «окутать» своих подчинённых облаком своей энергии, чтобы защитить от этого ментального наказания, но истинный вампир был в сто крат сильнее. Граф нахмурился и стиснул руки в кулаки, впившись в ладони острыми ногтями и стиснув зубы. Елена держалась как могла, получив изрядную долю силы Сильвестра, прикрывшей её как щит. На всех остальных вампиров - Савву и охрану, силы их хозяина хватало еле-еле. И происходило это не от того, что Сильвестр был слаб, а от того, что древнейший был по истине могуч в своей метафизической силе. Это было наказание, но это была и дуэль двух древнейших. Будь на месте герцога другой древнейший, Сильвестр вполне мог бы противостоять, окутав своим метафизическим щитом всех своих вампиров, уберегая от силы соперника. Но это был высший вампир, своей силой в разы превосходящий обращённого в вампира, хоть и древнего Сильвестра. Яшка не выдержал и как истинный джентльмен накрыл руку Елены своей – не хотел, чтоб она страдала за глупость Князя. Судорожный вздох дал ему понять, что ей стало легче.
-Твоя хитрая натура - твоё спасение, - заговорил француз всё так же угрожающе, медленно и тихо,- и твоё наказание, мой самоуверенный ученик. Первое потому, что ты как всегда пригласил на встречу лишь ближайшее окружение, и никто из твоих вампиров не узнает о том, в чём ты провинился на сей раз. Я всегда был на твоей стороне, ибо ты умело правил, а твой город слишком важен. Зато и ошибаться ты не имеешь права. Второе же оттого, что умолчал о важном. И это не первый раз, Сильвестр. Учти: рано или поздно эта твоя дурацкая привычка отвернёт-таки меня от тебя, и я умою руки. Но тогда, лишившись моей поддержки, ты из-за своего тщеславия и наивной мечты о собственной независимости, не просидишь в этом городе и года. Не может такая величина быть независимой! И ещё… оставь наконец свои попытки вынюхать что-либо непосредственно о моей персоне. Ей-богу, меня достали твои вечные изыскания на мой счёт, - проворчал герцог. - Уже который раз те, кого ты по неосторожности расспрашивал обо мне и моих тайнах, исправно докладывают мне о твоём неуёмном любопытстве. Прошло девятьсот с лишним лет с тех пор, как я подобрал вас с Еленой после гибели вашего создателя. Но ты по сей день не оставишь надежды поиметь на меня какой-либо компромат? Моя опека так тебе претит? Так в чём же дело? Только скажи, и я забуду о вас. В полном смысле этого слова, Сильвестр. Ну, и наконец, коль скоро тебе всё не имётся, я и сам в состоянии удовлетворить твоё любопытство. Такая мысль тебе в голову не приходила? Или мы не ищем лёгких путей?