- Покончив с ругательствами, Артуро начал угрожать, - продолжил Рафаэль. - Он сказал, что, как только мы вернемся домой, меня побьют, сожгут, утопят и заколют копьем. Моя голова будет красоваться на колу у городских ворот, и каждый проходящий обязан будет плюнуть на нее. Будет издан закон о плевках и о наказании за уклонение от подобного ритуала.
- Да... Что-то он раздухарился, - покачала я головой. - Плевать... Фу, как некрасиво.
- Я очень терпеливый человек, - мрачно сказал Рафаэль. - Терпеливый и скромный. Но Артуро стал повторять проклятья и угрозы по третьему разу! Кто это вынесет?! Одно и то же, одно и то же... Я взял Артуро вот этой рукой за шиворот, а второй рукой закрыл ему рот, отнес в бассейн и там выронил...
- Ты уронил президентскую честь? - вежливо осведомилась я.
- Артуро умеет плавать? - Джонни спросил совершенно серьезно.
- Это я не успел узнать, ведь у Артуро был закрыт рот. Но надо сказать, что президентский сынок привел меня в такую ярость, что я решил отыграться на людях Мэлройда и приехал сюда в надежде разбить несколько голов и отрезать парочку языков. Целый день неприятности! Но сейчас я доволен! Я даже рад!
Джонни улыбнулся:
- А уж как мы рады... Есть одно предложение...
- Я все сделаю, амиго, - Рафаэль расшаркался.
- Мне еще предстоит, несмотря на поздний час, кое-какая работа, а Мэвис... Я не хочу оставлять ее одну. Отвези, пожалуйста, Мэвис домой.
- Ты распоряжаешься мной, как вещью, - проворчала я. Перспектива сдерживать натиск Рафаэля меня мало радовала.
Видели бы вы, как встрепенулся этот южноамериканский кондор!
- С большим удовольствием! - загорланил он.
- Эй! Постойте! По какому праву...
- Прекрасно, - подвел итог Джонни и отрезал мне все пути к отступлению.
Джонни укатил.
Я залезла в машину Рафаэля и всю дорогу молчала. Уже подъезжая к дому, я открыла рот, чтобы объяснить, как припарковаться.
Ночь была на исходе.
- Спасибо, Рафаэль. И до свидания! - сказала я, выходя из машины.
- Чикита, бандиты могут сидеть в засаде. Я провожу тебя до двери, - с готовностью вскочил Рафаэль.
- Вот уж нет! - отрезала я. - Ты виноват в том, что Артуро порвал на мне блузку. Я не забыла этого. А теперь ты говоришь о каких-то бандитах...
- Чикита, ты чуть-чуть не права, - заюлил мистер Вега. - Да, я оставил тебя с Артуро, но только потому, что был уверен в тебе, Я знал, что ты с Артуро справишься одним мизинцем. Так и произошло! А если бы ты позвала меня или крикнула, я ворвался бы, как смерч, как...
- Ну да!
- А сейчас я должен выполнить обещание, данное Джонни. Я хочу убедиться в том, что тебе не угрожает опасность.
- Ладно. Ты осматриваешь мою квартиру и уходишь. Договорились?
- Все будет по-твоему, чикита, - повеселел Рафаэль.
Дома я демонстративно встала у двери и скрестила руки. Рафаэль носился по квартире, как гончий пес в поисках дичи. Когда он промчался мимо меня в третий раз, я поймала его за рукав.
- Финита! Бандитов здесь нет. Прощайте, сеньор!
- А... выпивка? - нагло произнес он. - Мы не пропустим даже по стаканчику?
- Уже светает. Даже таким наивным девочкам, как я, пора спать. Спокойной ночи!
- Чикита, - Рафаэль надул губы, - после того, что я сделал... Я ведь спас тебя! Тебя и Джонни! Вырвал из когтей Мэлройда!.. И ты не нальешь мне рюмку виски?
Он был прав, черт бы его побрал! Если бы не Рафаэль Вега, я сидела бы сейчас под замком у Мэлройда и ждала... Флакончик кислоты... Чарли... Я все вспомнила, и по телу моему прокатилась судорога.
- Хорошо, Рафаэль. На одну рюмку я согласна.
Рафаэль сделал жест, означающий, что он обслужит себя там. Сходил на кухню, принес стаканы, виски...
- Я не пью! - пыталась я упредить его дальнейшие действия.
- Но со мной, чикита, надеюсь, выпьешь? - Рафаэль был кроток и нежен. Ведь я спас тебя, - повторил он.
- Слава спасителю! - провозгласила я. - Слава Рафаэлю Вега!
Я выпила виски залпом.
- Замечательный тост! - Рафаэль тоже выпил.
- А теперь - буэнос ночес!
- Как? Ты гонишь меня, чикита? Так рано? Ну что ж... Я никогда не навязываю себя, хотя, видит бог, страсть к тебе просто сжигает меня...
Он медленно, очень медленно снял черные очки.
- Адиос, чикита... - в голосе звучала невыразимая грусть.
И посмотрел мне в глаза.
И убил, сразил наповал! Горячая волна обдала меня с головы до ног. Сердце забилось сильнее, а руки и ноги перестали мне принадлежать... Я совсем забыла, как подействовал на меня этот взгляд в его стране, где я отдыхала. Один глаз Рафаэля был голубым, второй - карим. Меня бросало то в жар, то в холод. Еле-еле переставляя ноги, я добралась до диванчика.
- Рафаэль... - протяжно произнесла я. - Посиди немного. Ты мой спаситель, это так... Я была не права, когда гнала тебя... Ты можешь еще посидеть... недолго... пару часов!
В мгновение ока он очутился рядом со мной и уже прижимал к своей груди мою руку.
- О, моя дорогая чикита, ты так добра, ты снизойдешь к чувствам бедного влюбленного Рафаэля.
- Твой взгляд, Рафаэль... - слова застревали в моем горле. Мое сопротивление иссякло. - Он такой чудесный... Чьи у тебя глаза? Матери?
- Видишь ли... - Рафаэль загрустил. - Маму любил один голубоглазый американец. Они поженились. Но он пил очень много текилы. Однажды, напившись, он решил устроить корриду и, чтобы подразнить быка, взял передник моей матери. Ошибка его заключалась в том, что передник был голубого цвета, а рубашка - красного...
- Какой ужас...
- Мать год носила траур по своему американцу, а потом вышла замуж за моего кареглазого отца.
- К чему ты клонишь?
- Мать любила в своей жизни двоих: голубоглазого северянина и кареглазого южанина. Только так можно объяснить тот факт, что я родился с разными глазами.
- Невероятно!
- Тебя... не смущает это?
- Когда ты смотришь на меня вот так, без очков, я просто таю...
Мои слова словно открыли шлюзы. Я почувствовала, как руки Рафаэля нежно сомкнулись на моей талии и скользнули вниз... Он хотел проверить, вся ли я растаяла или осталось еще чуть-чуть...
Зачем сопротивляться неизбежному?
Глаза Рафаэля стали глазами безумца. Но руки его были добры и ласковы... Моя мать всегда говорила: "Будущее себя покажет". Это была женщина с широким кругозором. Она знала, чего стоит опасаться, а где надо и приспустить тормоза. Всю нашу семью она воспитывала в том же духе. Я выросла такой же, с широким кругозором. У братца моего куча недостатков, но в чем его не упрекнут, так это в отсутствии широкого кругозора. Я не усложняю жизнь там, где она и без того сложна. Я вдыхаю полной грудью свежий ветер и доверяю себе и своим чувствам.
Глава 8
Спать я легла в шесть, а будильник поставила на восемь. Какая-то струнка в моей душе напоминала, что Джонни уехал делать важное дело и ему может понадобиться помощь. В конце концов, мы не только компаньоны, но и приятели; как бы я ни измывалась над Джонни, я делала это с добрым к нему отношением. Я трудилась не меньше, чем он, хотя, как ни странно, зарабатывать ему удавалось больше.
Мой будильник был соединен с радио: в определенное время он включал радио, и я просыпалась под бодрую музыку или не менее бодрый голос диктора. Производитель таких будильников гарантировал, что его творение разбудит даже мертвого. Однако я проснулась не в восемь, а в двенадцать часов. Будильник, конечно, сработал: по радио звучала музыка, потом диктор сообщил, что настало время ленча. Он настойчиво рекомендовал мне суп с лапшой или спагетти, и долго бы вешал лапшу на уши, если бы я не выключила звук.
Как бы быстро я ни собиралась в агентство, меньше, чем в полтора-два часа я не могла уложиться. Я оделась, причесалась, почистила перышки и примчалась на работу в начале третьего. Желудок мой был не доволен такой спешкой: я ведь не завтракала и не обедала, полагая, что Джонни уже давно дожидается меня в конторе.