— Кхалона?
— Окна. В мэвр. Портал. Дверь в другой мир. Мы уже говорили об этом. Память…
— Всё в порядке. Просто… слишком много информации. Так значит, в мэвр можно попасть?
— Да. Попасть и изучать. Этим занимаются тцоланимы, ну, и фюрестеры опосредованно. Вы хорошо себя чувствуете?
— Да. Просто очень хочу есть.
— Пойдёмте.
Хэш направляется вниз.
— Чем ниже, тем важнее и секретнее отсек. Комнаты отдыха и кафетерий — второй и третий этажи. Первый… что-то вроде ширмы для СЛИМа. Там небольшая рабочая зона, подставные учёные. Четвёртый — госпиталь. Пятый делят пополам тцоланимы и мандсэмы, а на шестом проводят опыты. В основном вторые…
— Простите, Хэш, — перебивает Юдей, стараясь сделать это как можно мягче, — но кто такие тцо… тцоланимы, правильно? И мандсэмы?
— Тцоланимы исследуют мэвр. Составляют классификации, пытаются понять как чужой мир функционирует. Благодаря им мы хотя бы примерно представляем, что такое мэвр, что в нём есть полезного или опасного. Их многие называют «жуками» из-за очков… Увидите и поймёте. Мандсэмы — наши инженеры и оружейники, название возникло слишком давно, чтобы кто-то понял, что оно значит. Последние прорывы Университета — их дело.
— То есть?
— Генераторы. Они открыли далак, изучили его свойства, потом собрали генераторы. Тот, что вы видели в пещере — особый проект СЛИМа. Как видите, со светом у нас туго.
— Я думала, генераторы придумал Сэкха…
— Подставное лицо. Вытянул золотой билет…
Западный корпус, в котором обучают инженеров и механиков, помимо традиции строить самую диковинную платформу на праздник Десяти Рыбаков, недавно прославился уродливой статуей Сэкхи Даруба, на голову которого студенты-первокурсники каждый год напяливают жестяной котелок.
— Но для нас мандсэмы, конечно, разрабатывают много чего. Тцарканы, кханиты…
— Подождите, я не совсем понимаю…
— Да, простите. Мне нравятся игрушки, — говорит Хэш и улыбается. При этом «игрушки» он произносит так обыденно, что не зная контекста, Юдей бы в жизни не поняла, что гигант имеет в виду оружие. Опасное, судя по тому, для борьбы с чем оно предназначается.
— В СЛИМе всего два… отдела?
— Это не столько отделы, скорее группы по интересам, и нет, их не два. Четыре. Есть ещё ибтахины — наша охрана и надзиратели, и фюрестеры. Мы.
— Охотники на чудовищ?
— На кизеримов, да. Последних немного. До вашего появления нас было всего двое.
— Двое?
— Почему вас это удивляет.
— Не знаю. После встречи с одним из них кажется, что лучше держать наготове целую армию.
Хэш хмыкает, но больше ничего не говорит.
— А чем занимаются ибтахины?
— Безопасностью, — в голосе Хэша прорезается раздражение. — Охрана СЛИМа, оперативная развёртка, контроль населения. Бывает, что кизеримы устраивают бардак в городе, тогда наши ребята обрабатывают свидетелей.
Замешательство Юдей выдают глаза.
— Не волнуйтесь, просто редактируют воспоминания с помощью газа.
— Но как?!
— Есть способы, — пожимает плечами Хэш. Судя по всему, судьба очевидцев вторжения с той стороны его заботит мало. Юдей ёжится. Она отступает от гиганта на полшага, но пытается сделать это так, чтобы он не заметил.
Их путь подходить к концу. Дверь в столовую сделана из того же синеватого металла, что и остальные входы с главной лестницы. Похоже, каждый этаж, по желанию руководства, можно превратить в крепость.
«С кем они собираются сражаться?»
>>>
Контрольный пункт встречает Хэша и Юдей хмурыми взглядами и небольшой очередью на входе. Видеть других людей, не вооружённых и доброжелательных, непривычно. Мужчина и женщина лет сорока негромко переговариваются. Одежда простая, но принадлежность к учёным выдают белые халаты. Женщина о чём-то увлечённо рассказывает, активно жестикулируя, и Юдей замечает, что белые рукава покрыты буро-лиловыми подтёками. Мужчина внимательно слушает, улыбается, и вдруг поднимает глаза и с любопытством окидывает взглядом Юдей. Она замечает у него на голове большие очки с вытянутыми фасетчатыми линзами.
— «Жуки»? — спрашивает она Хэша, незаметно кивая в сторону парочки. Гигант кивает. Юдей с удивлением отмечает, что охотник напряжён, хотя уж он-то точно проходит эту процедуру в тысячный раз.
«Попахивает паранойей, — думает она. — Чего ему бояться? Вряд ли какой-нибудь шпион может подделать, кхм… его черты».
С едва слышным шорохом открывается дверь и за спинами фюрестеров возникает Мадан Наки. Он слегка потрёпан: узел галстука сбился в сторону, из причёски выпала пара волосков.
— Фух, ели вас нагнал! — громко восклицает он и улыбается. Хэш на него даже не смотрит, а Юдей кивает и отворачивается.
Она наблюдает за процедурой проверки. Проходят по одному, подавая документы в узкое окошко кабинки, закрытой толстым стеклом. Офицер пеняет девушке на халат, та закатывает глаза, снимает его, складывает рукавами внутрь и вешает на плечо. Ибтахин молчит, и Юдей ловит себя на мысли, что готова к тому, что бунтарку выведут из комнаты и выстрелят в затылок в каком-нибудь тёмном углу, — настолько злобно ибтахин смотрит на неё. В конце концов, её пропускают. Как и её спутника.
«Ну, не может же быть, чтобы проблема была в рукавах?» — думает Юдей. Подходит очередь Хэша. Он спокойно подходит к будке, просовывает в окошко удостоверение. Офицер ждёт, пока гигант уберёт руку, чтобы ненароком не коснуться его.
Для Юдей всё становится на свои места. Может быть, контрольные пункты на каждом шагу и защищают от шпионов извне, но также они призваны защитить людей от того, что внутри. Например, от выходцев из других миров. Даже если они постоянно рискуют своей жизнью ради вас.
«Скоты».
Книжицу Юдей мусолят так же долго, как и корочку Хэша. Похоже, любой фюрестер вызывает у ибтахинов резкий приступ неприязни. Остаётся только догадываться, как складывались отношения двух отделов.
— И так всегда? — тихо спрашивает она, пока они ждут директора.
— Меры безопасности, — отвечает Хэш. Юдей вскидывать голову, но прочитать хоть что-то по лицу охотника невозможно, как она не пытается.
«Вряд ли он сам в это верит».
— Ох, что-то я сегодня проголодался. А вы? — спрашивает Мадан, забирая удостоверение и козыряя невозмутимым истуканам по обе стороны от входа. — Нет, всё же Реза тот ещё тиран. Так вымуштровать мальчишек, подумать только!
Кафетерий представляет собой огромное помещение с десятками длинных столов, в котором ручейки отдельных разговоров сливаются в огромную реку и окатывают каждого вошедшего с ног до головы. Юдей так и вовсе тушуется, отступает от тихо беседующих Мадана и Хэша и идёт, исподволь посматривая по сторонам. Вот какая-то компания взрывается громким смехом, другая перестреливается очередями терминов, о значении которых остаётся только догадываться, третья ведёт чуть ли не великосветскую беседу за бокалами вина и коньяка. Снуют туда-сюда люди в белых комбинезонах и толкают перед собой уже знакомые Юдей столики, заполненные тарелками, кувшинчиками и чайниками. Звякают вилки и ножи.
— Юдей! — зовёт Мадан. — Запомните вон тот стол. Не то чтобы в нашем кафетерии есть строгое разделение, но так сложилось, что фюрестеры облюбовали тот уголок, так что мы решили за ними его закрепить.
Стол, на который показывает директор, будто бы специально находится чуть в стороне от всех.
— За ним для вас всегда будет место, Юдей. Правда, Хэш?
— Да, — глухо отзывается гигант.
— Вот видите!
Лёгкая полуулыбка не сходит с губ Юдей. Она бы никогда в этом не призналась, но ей нравится это место. Его насквозь пропитывает энтузиазм, и не тот приторный, который источает Мадан, а настоящий, который исходит от горящих своим делом людей. Правда порой взгляды, которые ловит на себе новоиспечённая охотница, отдают хищным любопытством.
«Препарирование объекта, — вспоминает Юдей и мурашки бегут по спине. — Прекрати».
— Прежде, чем сесть за стол, нужно сообщить нашему повару, чего изволите, — вновь обращается к новой сотруднице директор. — Он настоящий мастер, так что можете не сдерживаться.