Хэш тяжело встаёт, опираясь о стену. Грудь полыхает огнём, дыхание никак не хочет восстанавливаться. Покачиваясь, он встаёт над Резой и встречается с ним глазами.
«Кого ты во мне видишь?» — думает Хэш, когда вопль ибтахина перетекает в надсадный животный хрип. Реза в ужасе: лицо перекосило, подбородок блестит слюной, глаза покраснели. Гигант отворачивается и идёт к кхалону. Он не хочет смотреть на то, что сотворил. Перед глазами Хэша беснуется хануал, тянется к своей жертве, чтобы ещё раз прильнуть к ней, сломать окончательно, уничтожить. Кто-то будто нашёптывает в уши охотника:
«Вернись… Добей… Он заслужил…»
Но фюрестер идёт дальше. Походка выравнивается, воздух заполняет лёгкие.
«Ему нужна помощь», — проскальзывает мысль, но Хэш быстро её уничтожает. Он не хочет возвращаться, не хочет смотреть на то, что сделал.
«Ты обещал себе, что не станешь таким, как они».
Охрана не сбежалась на вопли Резы только потому, что вторая дверь надёжно изолирует комнату-прихожую от коридора. Стоит открыть её, как двое из четырёх ибтахинов бросаются на помощь начальнику. Хэш прижимается к стене, а как только шаги стихают, проскальзывает внутрь и захлопывает дверь.
— М… мар Оумер? Что происходит? — спрашивает один из оставшихся ибтахинов, в то время как второй вскидывает тцаркан.
— Ничего, — говорит он, накрывая хануалом сознания обоих. Хэш пробует транслировать спокойствие и это даже срабатывает, но так слабо, что ни в какое сравнение не идёт со страхом. Дверь сотрясается от ударов с другой стороны.
— Впустите их!
— Не могу.
Фюрестер бросается вперёд, визжит тцаркан, и молния проносится над его головой, слегка опаляя кожу. Мелочи. Кулак врезается в живот бдительного ибтахина, и когда мужчина в чёрной форме складывается попалам, гигант добавляет сверху локтем. Прямо в затылок. Охранник отключается мгновенно, и Хэш переключается на второго, который уже отбросил тцаркан в сторону и переходит в рукопашную. Хватает сильного толчка: ибтахин отлетает к стене, короткий стон лишь ненамного опережает глухой стук от удара черепа о металлическую переборку, и мужчина медленно сползает по стене теряя сознание. Два тела на полу кажутся безжизненными, но Хэш видит по слепкам сознания, что они ещё живы.
«Так лучше?» — спрашивает насмешливый голос, но гигант не обращает на него внимания. На всякий случай он проверяет, дышат ли ибтахины, переворачивает брошенный тцаркан головой вверх и идёт дальше.
Рядом с кхалоном прохладно. Серебристая лужа, повисшая в воздухе, медленно перетекает сама в себя. Хэш смотрит на своё отражение и замечает, что в портале отражается и изогнутая рапира хануала.
«Странно», — думает гигант. Ментальное щупальце кажется ему чем-то уродливым. Он бы не удивился, заметив нечто подобное на кизериме, но видеть, как извивающийся отросток входит в его же голову ему не нравится. Если бы мог, он бы вырвал его с корнем, но это невозможно.
— Ты ведь не человек, — шепчет Хэш и входит в кхалон.
>>>
Пасть тцаркана оказывается перед её лицом быстрее, чем она успевает среагировать. Юдей замирает и поднимает руки.
— Тихо, тихо, — говорит она, пытаясь разглядеть лицо ибтахина. Тот напуган досмерти, в остекленевших глазах не осталось почти ничего человеческого, лишь один непроглядный ужас.
«Да что же здесь произошло?»
Юдей прислушивается к себе, её тут же ударяет тяжёлая волна страха. Будь она человеком, первобытный мрак, щедро разлитый в коридоре, ударил бы прямиком в древние рефлексы, заставил бы её сжаться на полу, притвориться мёртвой. Паучья часть сознания отфильтровывает эти волны, потому Юдей просто не по себе.
— Опустите, пожалуйста, оружие, — говорит охотница как можно спокойнее. — Я пришла помочь. Что случилось?
Ибтахин резко дёргается, и в голове женщины вспыхивает с десяток вариантов, в которых испуганный охранник сносит ей голову. Далеко не лучшая перспектива. Юдей улыбается, медленно наклоняет голову к левому плечу и резко уходит под тцаркан, толкает его вверх, направляя ствол в потолок. Разоружить мужчину не составляет труда. Кажется, он так до конца и не понимает, что произошло. Только заходится в истеричны рыданиях.
— Тихо! — приказывает Юдей, впечатывая его в стену. — Успокойся! Это приказ!
— Энлиль, выполнять, — дрожащий голос возникает справа от охотницы. Она с трудом узнаёт в бледном и осунувшемся мужчине Резу. Его мелко трясёт, он пытается совладать с руками, но кто-то будто перехватывает над ними контроль. Юдей отпускает охранника и подходит к начальнику ибтахинов.
— Что случилось?
Несколько секунд он угрюмо изучает её лицо. Охотнице вновь кажется, как тогда, на охоте, что он пошлёт её и всё сделает по своему. И вновь Реза удивляет её.
— Пойдём. Нужно выйти… отсюда. Хэш…
— Что-то с Хэшем?!
Голос и реакция выдают её, Юдей спохватывается слишком поздно. Ибтахин приподнимает бровь в тусклом подобии удивления, но не задаёт вопросов, а проходит мимо в сторону выхода. Она следует за ним, кляня себя на чём свет стоит. Нельзя давать совету и шанса заподозрить, что между ними что-то случилось. Мадан точно о чём-то догадывается, но вряд ли он будет делиться с остальными. Юдей уверена, что директор ведёт свою, никому не ясную игру.
Прохладный воздух творит чудеса. Реза на глазах приходит в себя, пускай не полностью, но даже этой толики хватает, чтобы вернуть ему нормальный облик. Вышедший следом ибтахин также успокаивается. Юдей передаёт ему тцаркан, и охранник сдержанно кивает в ответ.
— Вы с Хэшем, всё-таки… — начинает Реза, но поймав взгляд охотницы замолкает. — Не моё дело. Но я должен знать, на чьей ты стороне.
— На чьей стороне? Что ты несёшь, Реза?! Что вообще произошло в том коридоре? И что с Хэшем?
— Нужно экстренно собрать совет, — говорит ибтахин. — Энлиль, найди мара Мелонима и мара Наки. Тревога сработала?
Юдей не сразу понимает, что Реза обращается к ней, потому что смотрит он в сторону непроглядной темноты пещеры, в которой едва-едва угадываются титанические очертания огромного генератора. Он как будто бы стыдится того, что она видела его таким… беспомощным. Но Юдей по-прежнему не понимает, о каких сторонах спрашивал начальник ибтахинов и что произошло в коридоре.
— А как по твоему я здесь оказалась?! Сирена…
— Отключи тревогу, — тихо говорит ибтахин своему подчинённому. — Пусть люди расходятся по комнатам.
— Есть, мар Ипор!
На пороге купола появляется второй ибтахин. Реза сильно толкает Юдей, и сам отпрыгивает в сторону. В то место, где секунду назад стояла охотница, бьёт молния. Визг эхом разносится по пещере.
— Прекратить огонь! — рявкает мужчина и бросается к охраннику, но тот уже и сам опускает тцаркан и испуганно трёт глаза.
— Мар Ипор, я…
— Живо в госпиталь!
— Но…
— Живо!
Избавившись от подчинённых, Реза возвращается к Юдей. Охотница успевает встать и отряхнуть плащ.
— Спасибо, — бурчит она.
— Ты спасла мне жизнь на охоте, — холодно говорит он, — просто возвращаю долг.
— Так ты ответишь на мои вопросы? И, может, тебе самому сходить в госпиталь?
Реза смотрит ей в глаза. Юдей кажется, что она легко выдержит его взгляд, но желание отвернуться слишком велико. Реза будто излучает ненависть. К ней ли? Или вообще ко всему чужому и непривычному?
Она продолжает смотреть.
— Если предашь нас, я лично тебя убью, — наконец цедит ибтахин, вытирает всё ещё трясущейся ладонью лицо и вновь становится обычным угрюмым Резой. — Хэш сбежал на ту сторону. Похоже, война начнётся раньше времени.
Глава 16
Знакомый Юдей коридор несёт на себе отпечатки драки.
— Я столкнулся с ним здесь, — рассказывает Реза.
— Он знает? — резко спрашивает Мадан. Реза отрицательно качает головой.
— Продолжайте, — просит Йоним. На суровом лице отметины бессонной ночи: веки одрябли, глаза покраснели.
— Человеку трудно противостоять фюрестеру. Думаю, Хэш не хотел меня убивать или травмировать. Он действовал очень осторожно. А затем… Не знаю, что это было. Просто стало… страшно.