Так, в раздрае, отряд идёт ещё несколько часов и вместе с закатом входит в деревню.
— Мне это не нравится, — говорит Юдей, когда путешественники останавливаются у одного из домиков. Вблизи он напоминает перевёрнутую морскую раковину и высотой оказывается около пяти метров. Его стены выглядят гладкими. Охотница касается их, но даже на ощупь материал кажется чужеродным и незнакомым. Отсутствие окон немного пугает. Как и дверей.
— Как в него… попасть? — спрашивает Юдей больше для того, чтобы сбросить напряжение. Конечно, глупо ждать, что другой мир, пусть и похожий на Хаолам, будет играть по похожим правилам. Но пока всё совпадало: пригодный для дыхания воздух, законы физики, смена дня и ночи. Этот дом, если это дом, ставит её в тупик.
— Может попытаться сломать стену? — предлагает Реза. — У нас есть топоры.
— Но местные как-то же попадают внутрь? Конечно, если это вообще жильё…
Юдей прикасается к дому ещё раз. Материал впитывает часть тепла и охотнице кажется, что стена отзывается, слегка прогибаясь под ладонью.
«Живой дом?!»
Стена теплеет и становится мягче. Тогда Юдей сосредотачивается на картинках будущего и выбирает ту, в которой в стене виднеется дверь. С лёгким шелестом в метре от охотницы открывается прямоугольный проход.
— Как ты это сделала?! — спрашивает Нахаг. Вместо ответа, охотница заглядывает внутрь.
— Мыслеформа, — коротко бросает она. — Внутрь, быстрее.
Отряд подчиняется. Оказавшись внутри, Юдей закрывает вход и путешественники оказываются в непроглядной темноте. Охотница представляет свет, но ничего не происходит. Из угла доносится шуршание, а через секунду Реза включает хамнорал. Широкий луч скользит по полу, стенам и потолку.
Внутри дом представляет собой одну большую овальную комнату длинной метров в двадцать и шириной в десять. Пол из того же материала, что и стены. Воздух тёплый и чуть спёртый, но ничем не пахнет.
— Подходит, — изрекает Мадан, валится в дальнем от входа закутке и мгновенно вырубается. Реза и Юдей тщательно обследуют комнату, но не находят ничего, что указывало бы на её прежних обитателей.
— Будто вычистили или бежали от чего-то…
— Катаклизм? Эпидемия? Война?
— Всё, что угодно, — бурчит ибтахин и смотрит на Мадана. — Завтра искать брод через реку, так что нужно как следует отдохнуть.
— Сначала проверим фильтры, — говорит Нахаг и подходит к директору. Пока мужчины занимаются костюмами, Юдей стелит плащ в другой половине комнаты, достаёт из рюкзака питательный батончик и неторопливо ест. Реза и Нахаг тоже наскоро перекусывают отвратительно выглядящей жидкостью из пакетов и укладываются на ночлег. Ибтахин выбирает место ближе ко входу. Юдей представляет на его месте собаку и улыбается.
— Что? — спрашивает Реза, и в голосе, помимо привычного уже напряжения, сквозит что-то вроде дружелюбного любопытства.
— Будешь спать на пороге? Как пёс?
— Люблю собак, — неожиданно признаётся он, гасит фонарь и переворачивается на другой бок. Темнота нисколько не мешает охотнице, она ещё несколько минут изучает своих напарников, поворачивается на другой бок и закрывает глаза.
>>>
Юдей вскакивает.
Ей кажется, что прошло не больше секунды, но на деле она проспала несколько часов. Инстинкты, пробудившие её, действуют в обход сознания.
Наруч превращается в лезвие и замирает в миллиметре от будто бы чуть приплюснутого широкого носа незнакомца. Лишь через секунду Юдей понимает, что не может пошевелиться.
Незнакомец что-то говорит. Его голос напоминает скрип ржавых шестерёнок, а тем временем в дом проходят ещё трое. Одеты в синие свободные одежды, глаза горят янтарём.
«Западня…» — думает Юдей, и замечает поваленного и неподвижного Резу у открытой двери.
— Реза! Реза! — кричит она, прежде чем теряет контроль над губами. Ближайший к ней незнакомец с интересом изучает её лицо. Только сейчас охотница понимает, что на нём одежды другого цвета — чёрного.
Вдруг в голове Юдей появляются картинки. Они движутся и выглядят так правдоподобно, как будто творятся наяву, но в то же время охотница понимает, что источником этих видений пристально смотрящий на неё незнакомец в чёрном. Он показывает ей, как бесшумно открывается дверь и он заходит внутрь. Над его головой висит нечто вроде большого щупальца, которое расщепляется на четыре и обволакивает какие-то сферы, висящие над головами спящих на полу людей.
Неожиданно крупно Юдей видит саму себя и фигуру над своей головой. Вроде бы это та же сфера, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что фигура сложнее. К тому же её глянцевая поверхность вся идёт трещинами, как будто изнутри кто-то вот-вот должен выбраться.
«Что это?» — думает охотница и видение пропадают. Она вновь в странном доме и наблюдает за тем, как Реза, Нахаг и Мадан безмолвно встают и выходят из дома. Двигаются они неуклюже, будто впервые оказались в собственных телах.
«Что вы делаете?!» — спрашивает Юдей, но вопрос остаётся без ответа. Вместо этого в голове возникает новое видение.
Юдей висит над громадной воронкой, а из бездны на неё смотрят огромные багряные глаза.
Глава 17
Пленившие людей существа не проявляют агрессии, и это поражает Юдей больше всего. Тычки, окрики, оплеухи были бы для неё понятны, но спокойное, даже уважительное отношение ставит охотницу в тупик. Их сопровождают как важных особ.
«Чёрт, да они даже не пялятся, хотя мы из другого мира», — думает Юдей, пока их выводят из дома.
Первое, что она видит на улице — огромный кизерим, похожий на гусеницу. Инстинкты охотницы включаются, она дёргается, чтобы отпрыгнуть в сторону, но чужая воля гасит порыв. Лишь через мгновение Юдей понимает, что кизерим осёдлан и навьючен. Рюкзаки людей тщательно обматывают плотной тканью и привязывают к остальным сумкам. Кизерим выглядит спокойным и что-то медленно пережёвывает широким, похожим на человеческий ртом.
Тело охотницы покрывается мурашками.
«Приручили?! Они приручили кизерима?»
Удивление Юдей велико. Неожиданно существо в чёрном, идущее рядом с ней, останавливается и внимательно смотрит женщине в глаза. Она по-прежнему не может говорить, зато может думать. Стена дома открылась с помощью мыслеформы, а у кизерима нет ничего, похожего на поводья. Возможно ли, что даже их язык, всего лишь вспомогательная форма для…
Юдей сосредотачивается и отправляет аборигену в чёрном в деталях продуманную мыслеформу. Она спрашивает, как они себя называют.
Передать вопросительную интонацию сложно. Нужно создать вокруг мысли ореол предположения и невозможности и донести, что развеять его может только собеседник. В первый раз у Юдей не выходит, но абориген в чёрном, видимо, улавливает ментальные возмущения и продолжает терпеливо ждать. Тогда она призывает на помощь паука. Привычного отклика нет, но паутина вариантов будущего всё равно возникает перед внутренним взором. Охотнице остаётся выбрать.
Абориген удивлённо вскидывает брови, а через пару секунд в голове Юдей появляется ответ.
Он гораздо сложнее обычного названия. Охотница, сама того не желая, узнаёт часть истории местных жителей. Название расы, населяющей мэвр формулируется в её голове подсознанием, знакомые понятия объединяются в новое, не существовавшее раньше слово.
«Микнетавы», — думает она и посылает это слово аборигену. Тот сдержанно кивает. Юдей чудится обида в этом жесте, но уже через мгновение микнетав вкладывает в её голову ощущение. Он шокирован. Она хочет продолжить разговор, но вдруг её собеседник вскидывает голову, как будто прислушивается к чему-то, разворачивается и весь отряд приходит в движение.