— Идём, — бурчит Кавада, резко дёргая её за рукав. Сладостное ощущение невесомости исчезает. Ноет в груди, болят уши. Зубы то ли чешутся изнутри, то ли их сверлят крошечными пилочками. Гудят ноги. Кавада двигается так уверенно, как будто не пережила только что тоже самое, что и Алаван. Откуда-то сбоку раздаётся стон.
— Помогите… — доносится слабый шёпот. Алаван, не долго думая, вырывает руку из хватки Кир и идёт на голос. Она натыкается на упавшего человека. Рассмотрев форму ополченца, она оглядывается в поисках винтовки, но не видит её.
— Что… где болит? — спрашивает она.
— В… взрыв. Под-подняло вверх и…
Тяжёлая ладонь Кавады впивается в плечо Алаван, так что та даже вскрикивает.
— Дезертир, — бросает она, увлекая девушку за собой.
— Нет, я…
— Ему нужна пом…
— Дезертир, — повторяет сестра.
Ополченец кричит что-то грубое, Алаван краснеет. Звенит металл на форменных ботинках, взмывает перед глазами ткань сброшенной багряной курки, и ополченец исчезает, будто нырнув в тень. Только хлопья краски медленно планируют в успокоившемся воздухе.
— Как ты…
Кавада не отвечает. Она тянет компаньонку дальше, туда, где готовятся отражать атаку разношёрстные отряды защитников Хагвула. Запоздало, Алаван думает о том, что за оружие подняло такой шторм?
«Как от него кого-то спасти? И спастись самой?» — спрашивает она. Тело бьёт мелкая дрожь. Кавада не может не замечать этого, просто не придаёт значения. Тащит соратницу, как буксир.
— Кир, я…
Дыхание застывает где-то в глотке.
— Кир…
Слова и мысли путаются. Из горла Алаван вырывается надсадный хрип, ноги заплетаются, она валится вперёд. Упала бы, не подхвати её Кавада за плечи.
В поле зрения девушки само собой возникает небо, точнее, она представляет, что оно где-то там, за величавыми молочными глыбами. Через мгновение появляется угловатое лицо Кавады. Алаван пытается увидеть в нём хотя бы намёк на сострадание, сочувствие или тревогу, но оно остаётся каменно-бесстрастным. Кавада просто смотрит и не торопится оказывать ей хоть какую-нибудь помощь.
«Я задыхаюсь», — думает Алаван, не замечая, как воздух спокойно входит и выходит из лёгких.
«Не могу идти».
Стопы упираются каблуками в булыжник.
«Мы все умрём».
Сердце бьётся так сильно, что вместе с ним вздрагивает всё тело.
— Вставай, — приказывает Кавада, и Алаван, закрыв глаза, берётся за мозолистую ладонь.
— Соберись.
Боевые Сёстры быстро приближаются к девятому квадрату.
>>>
Взрыв так и не прогремел.
Горан занимает позицию на восточной баррикаде, построенной специально для отражения возможной атаки, но всё равно хлипкой. Основание из досок, пусть и пропитанных дождями, но всё же досок, к тому же не лучшего качества. При должном усердии их можно поджечь или сломать. Верхнюю часть покрывают широкие мостки, по которым бегают ополченцы и патрульные.
— Что происходит? — спрашивает Горан, выхватив незнакомца из потока бегущих.
— Засада. Отряд вернулся, но, говорят, к зарядам теперь не пробраться.
— А закатники?
— Уже там.
— Сколько!
— Четыре полных черепахи.
Горан присвистывает. Элай, не отстающий, как послушная собачонка, вопросительно поднимает бровь, но спросить не решается. Горан отпускает локоть ополченца и тот срывается с места, будто подхваченный невидимым горным потоком.
— Черепахи?
— Строй закатников. Непробиваемая стена из толстых щитов. Пуля их не возьмёт, а ничего тяжелее у нас тут нет.
— Но ведь у ибтахинов какое-то необычной оружие! Может быть…
Горан тычет Элая под рёбра, и когда тот удивлённо замолкает, шепчет ему прямо в ухо.
— Будем надеяться на одних ибтахинов и Университет — наверняка проиграем. Они сделают всё, что смогут, но Хагвул — не только Университет. Понял?
— Да. Так как нам…
— Пока не знаю.
Ополченцы занимают позиции, строятся в боевые порядки. Настолько, насколько это возможно. Горану хватает одного взгляда, чтобы понять, что против даже одной черепахи они не устоят. Не потому что сброд и трусы, просто их мастерство лежит в плоскости мирной жизни, а элитных воинов Западной Великой империи учат убивать с восьми лет.
— Эй, вы двое! — кричит офицер, отдающий приказания. Горан и Элай выделяются на чужом фоне, потому что единственные никуда не бегут. Не остаётся ничего другого, кроме как подойти.
— Отряд?
— Шестой боевой, мар! — бойко рявкает Горан. В то же мгновение воздух, будто отзывается на человеческий крик: взмывает вверх и ревёт. Сияние, затопившее Хагвул, едва касается Западного ущелья, но несколько обжигающе ярких лучей проникают и в лес Тифрту.
— Что это? — одновременно спрашивают Горан и Элай.
— Понятия не имею. — Ффицер даже не смотрит в сторону вспышки. — Не следует задавать лишних вопросов. Донесение в штаб. Вручить лично кулуну.
Конверт сложен вдвое и перехвачен слепой скрепкой: снять её можно только сломав.
— Разве у них не должно быть специальных… — заикается Элай.
— Раз доверили, значит нет, — перебивает Горан и решительно ныряет в хаос. Элай бежит следом. Несколько раз Горана толкают, но случайно, точно так же как и он сам задевает солдат локтем, прикладом винтовки, носком сапога. Он целиком погружен в мысли: скоро бой, и, несмотря на численное превосходство, у них мало шансов. Ставку делали на взрыв. А что теперь? Какие ещё задумки Университета не оправдаются?
«Что угодно может дать осечку», — думает Горан, приближаясь к открытому всем ветрам тенту. Под крышей Авка Ципайя, кулун Ополчения, командующий обороной Западного ущелья.
— … ут пойти в атаку одновременно. Бутылочное горлышко. Сдерживать будем только два черепахи за раз…
— Но дальнобойные орудия…
— Для кого строили укрытия?! Для цоновых щенков или солдат? Где эти умники из Университета?
Кажется, Горан и Элай прибывают в самый разгар ожесточённых споров. Авка, маложавый и подающий большие надежды, стоит над подробнейшей картой ущелья и раздаёт указания. Мандсэмы, угрюмые и перемазанные чем-то чёрным, выступают из тени прямо под его гневные очи.
— Как это понимать?! Что значит взрыв невозможно провести дистанционно?! — спрашивает он, нисколько не стесняясь подчинённых.
— Они нашли и перерезали кабель…
— Яснее давай!
— Заряды невозможно взорвать отсюда. Мы их потеряли.
Горану уверен, что Авка взорвётся сам: лицо кулуна краснеет. Тонкие, даже в чём-то изящные черты кривит такая гримаса, что впору заподозрить сердечный приступ. Воздух со свистом выходит сквозь стиснутые зубы.
— Ладно. Варианты?
Мандсэм что-то лопочет. Горан слышит пару терминов, похожих на случайный набор букв. Вперёд выступает старик.
— Можно заминировать движущуюся цель. При должной мощи, хватит и одного заряда, чтобы запустить цепную реакцию и обрушить массив на врага.
— Очередная ваша машинка, которая сломается через пару сек…
— Я говорю о человеке. Добровольце.
Под тентом воцаряется тишина, ещё более яркая, в сравнении с мешаниной звуков снаружи.
— Я пойду, — заканчивает старик. — Но мне нужно прикрытие.
Кулун, его ассистенты, молодой инженер, Горан и Элай переглядываются. Наконец-то Авка замечает посланников, кивает им.
— Это безумие, — резко высказывается кулун. — Выбраться за баррикады — почти что подарить врагу победу. Куда вам нужно добраться?
Инженер показывает место на карте в сорока метрах от границы укреплений.
— Время на подготовку?
— Пятнадцать-двадцать минут. Зависит от расторопности ваших носильщиков.
— Детонация?
— Мгновенная.
— Но сигнал…
— Для ручной активации не нужен сигнал. Всё произойдёт на месте.
Взгляды старика и кулуна сталкиваются, молчаливое противостояние длится секунд тридцать. А может быть, и не противостояние вовсе, а простой разговор?
— Большой отряд привлечёт внимание.