- Вот с ним - то он точно никогда не расставался. – улыбаясь произнесла я и начала медленно покачиваться, представляя в голове образ величественного коня.
- Да. Казалось, что Гром больше не может жить без Павки, чем он без него. – добавила она, и её голос снова наполнился грустью. – Когда шёл второй год войны, Павка отдал его в колхоз. Но он всегда ломал изгородь и приходил к ним домой в стойло на ночь.
- Ничего себе! Дак он прям умный был. – удивившись, произнесла я.
- Не то слово умный. – продолжила она. – Умный и сильный, как его хозяин. Когда я жила у тётки, Павка всё – равно прибегал ко мне. Хотя тётка жила в соседней деревне, в семнадцати километрах от нашей. Его не останавливало расстояние. Раз, а то и два раза прибегал на неделе. Пешком. …помню зимой забегает в избу босиком. Трясётся от холода. А на самом - то те же старые штанишки, рубаха, и из тёплого только телогрейка. Тётка Дуня раскричалась на него, а он залез на печку и смотрит на меня. …И улыбается так, как будто его мой взгляд греет больше, чем жар печи.
- А зимой - то почему босиком? – снова не понимая, спросила я.
- Валенки его отец спрятал. Не хотел пускать ко мне. – с улыбкой и сожалением продолжила она. – Я той зимой сильно болела, и Павка тоже заболел. Может, и я заразила. Его родители не пускали ко мне недели две, а он всё – равно убежал. Босиком. …Спасибо, Грому! Умный был. Он же его догнал за деревней. Хорошо хоть на нём проехал пол пути. А так бы, наверное, замёрз по дороге.
- Обалдеть! В мороз, по снегу, босиком… - не веря, с расстановкой произнесла я. – Написал бы что ли. Зачем идти то?..
- Куда написал бы? – усмехнувшись, спросила она. – На деревню дедушке? …телефонов не было, как сейчас. Смс не отправить. А письма долго ходили. Военная почта была на первом месте.
- Так сильно любил значит тебя? – снова спросила я. – Босиком, зимой, да ещё и сам болел.
- Любил, наверное. Иначе и не скажешь. – ответила она. – Пусть и маленькие были тогда, но любовь была такой, как к человеку, в котором жила твоя душа. Сначала, наверное, была дружеская любовь. Потом видимо выросла больше. …никогда не забуду его горячий взгляд, в тот момент, когда его тело сотрясал леденящий озноб. У меня ужасно болело горло, и я не могла сказать ни слова. А он улыбался мне так, словно я ему рассказывала что – то, греющее душу.
- Даааа уж. Вот это дружба. – с теплотой произнесла я, снова посмотрев на дерево. – А почему ты жила у тётки?
- Дак мама в тюрьме сидела. – ответила она, как будто это было обычное дело. – А меня к тётке отправили. Отец - то на фронте был. Хоть и самостоятельная уже была, но всё - равно маленькая.
- В тюрьме? – удивлённо переспросила я. – Ты никогда не рассказывала.
- Да. Полтора года сидела. Что рассказывать то? Гордиться нечем было. – спокойно ответила она. – С войной пришёл голод. Мама в сорок третьем работала на складах. И взяла горсть зерна в карман. Меня накормить хотела. По тем временам означало - украла. Украла хлеб у защитников страны, которые отдавали жизнь за мирное небо. Украла их жизнь. …а хотела - то спасти жизнь маленькой девчонки.
- Капец! За горсть зерна? - возмущённо воскликнула я, уже не обращая внимание на то, что прабабушка сидела в тюрьме. – Что за глупости!? Вот что касается порядка и справедливости, то раньше этого не было, похоже. Любовь была, а честного разбирательства не было. Бред просто!
- Бред был ещё какой! – усмехнулась она. Был такой порядок – держишь овечку, налога сдай полторы шкуры.
- Как так? – рассмеявшись спросила я. – И что всех сажали за то, что налог не платили?
- Да нет. Просто тайком держали ещё одну. – тяжело вздохнув, ответила она. – Выкручивались по - разному.
- Ну, как говорится: «Хочешь жить, умей вертеться». – с досадой добавила я, всё ещё вертя в голове услышанное.
- Ну, а любовь - то есть и сейчас. – продолжила она, словно мы и не говорили о другом минуту назад. – Есть она. Есть. И с тобой рядом есть. Только увидеть надо. Увидеть не в смайликах, а в том, кто улыбается тебе, глядя в глаза. Улыбается с нежностью, восхищением, …с любовью. Да и справедливость была раньше. Всё было в равных долях. И тогда, и сейчас. Только увидеть надо.
- Увидеть надо… - тихо и задумчиво повторила я. В тот момент перед моими глазами встал снова образ Тимура, друга детства, который всегда был рядом. Картинки менялись одна за другой, меняя ход мыслей, а я лишь добавила. - Гром реально умный. Догнал же его.