- Какой красивый, - восхищенно проговорила Лета, обходя по кругу необычного зверя.
К Ханару, который о чем-то глубоко задумавшись, стоял посреди двора, быстрым, но при этом на удивление степенным шагом, подошел не молодой уже человек и, вежливо поклонившись, проговорил:
- Добрый вечер, господин Наритан, - чародей в ответ кивнул, - Вы раньше, чем обещали. Но мы практически готовы. Сейчас прикрепим короб, и можете отправляться.
Двое молодых парней в рубахах без рукавов вытащили сколоченный из досок ящик и прикрепили его к спине грифона, сразу за седлом. Ханар потребовал лестницу, прислонил ее к боку магического зверя и, поднявшись по ней, с самым невозмутимым видом водрузил в огромную деревянную коробку свою единственную котомку с вещами. Лета, которая успела забраться в короб, от души расхохоталась, видя, как у хозяина извозчиков на пару с другими работниками лица вытянулись от удивления. Магу тоже с трудом удалось сохранить серьезное выражение, когда он, вернув лестницу, расплачивался с владельцем.
И вот, наконец, чародей запрыгнул в седло, грифон расправил свои шикарные крылья, взмахнул ими и сразу оказался выше крыш города. Сердце Леты, не ожидавшее столь стремительного старта, ухнуло куда-то вниз, словно не желая расставаться с оставленной землей. И прежде чем оно вернулось и успокоилось, магический зверь успел подняться на такую высоту, где город обернулся колесом, нанизанным на спицу аристократического района, а потом все быстрее заскользил назад.
- Удивительно, - пробормотала Лета, разглядывая, чуть свесившись через край, змеящийся под ними Большак с точками крохотных людей.
- Что именно? – спросил, не оборачиваясь, Ханар.
- Такая скорость, а ветра нет.
- Магический купол, - махнул в ответ маг рукой куда-то в сторону.
И лишь после его слов Лета заметила, что вокруг них застыл тонкостенный пузырь, чуть искрясь радужным светом.
Пока она разглядывала чудеса магической техники, долина кончилась, и под брюхом извозчика потянулись каменные изломы гор, с трещинами ущелий и зелеными пятнами плато. Тот каньон, по которому они двигались от Перекрестья, как и само поселение, осталось где-то позади. Постепенно толи магический зверь стал снижаться, толи горы тянуться вверх, но от поджатых лап до их каменных остриев оставалось совсем мало места.
Когда путешественники пересекли невидимую линию «Наведенной зимы», и у Ханара изо рта при каждом выдохе стало вылетать белесое облачко, в дали, на фоне синего неба, явственно проступили очертания двух близко стоящих вершин. «Щепку» замка, «застрявшего» между Змеиными зубами, еще видно не было, но темный маг значительно повеселел. Он завернулся в заранее приготовленный меховой плащ и смотрел, не отрывая взгляда, от медленно разрастающегося и приобретающего знакомые очертания, темного пятна своего родного замка.
***
Весь вечер, всю ночь и даже следующий день Ханар в приподнятом настроении носился по замку, приводя комнаты, необходимые для прибывающей гостьи, в порядок. Если самому магу хватало кабинета и лаборатории, то для невесты он расконсервировал два этажа крыла, которое соединяло Северную и Южную башни. Он также привел в порядок столовую, кухню, библиотеку и картинную галерею с портретами предков, но все равно ему казалось, что мало сделано, вдруг его невесте обязательно что-то потребуется, а он это не предусмотрел. Лете, глядя на его метания, становилось очень смешно. Чародей напоминал ей закоренелого холостяка, который к приезду пассии вымыл полы, в надежде придать своей «берлоге» хоть видимость жилого помещения, и теперь с тряпкой в руках размышлял, стоит ли протереть еще и пыль на верхних полках, или притвориться, что это дизайнерское решение интерьера.
Но время встречи стремительно приближалось, и девушке стало не до смеха. Ханар совершенно перестал замечать ее, словно вернулось то время, когда они с магом только познакомились. Он не реагировал на шутки Леты, на вопросы отвечал невпопад, а чаще просто не слышал или делал вид, что не слышит. Даже старику Зи доставалось больше внимания. Своего слугу Ханар то и дело звал за какой-нибудь надобностью типа: «подай, принеси, подвинь вон туда». Правда, тот редко отзывался сразу, а когда все таки появлялся, маг уже забывал, за чем его звал. Потом вспоминал, звал снова, но старик Зи к тому времени успевал крепко уснуть в самом дальнем и темном углу.
Постепенно девушку начало раздражать все: идиотская, совершенно не свойственная темному магу, улыбка, которая теперь практически не покидала губ Ханара, его постоянные причитания, а все ли будет хорошо, не желание замечать рядом с собой Лету. А главное, навязчивый приторно сладкий аромат роз, который облаком окутывал мага и долго висел в воздухе, после его ухода.