Дела Ханар, похоже, заняли больше времени, чем он планировал, и Лета, усевшись на бочку, принялась от скуки скоблить штукатурку ржавым гвоздем, выдранным из рассохшегося бока своего импровизированного табурета. Старая штукатурка крошилась от легкого нажатия, и девушка не заметно увлеклась созданием барильефа.
Какой-то прохожий, то ли устав от зноя, то ли просто решив сократить путь, свернул в полумрак переулка. Лета заметила его раньше, чем он парящий в воздухе гвоздик, и поспешно замерла, чтобы не привлечь лишнего внимания. Эмоциональной встряски от инцидента с покраской стен, вызвавшего слишком сильное недовольство Ханар, ей хватит на ближайшие пару недель.
Человек уже почти поравнялся с девушкой, но из-за бьющего в его спину света с улицы, Лета никак не могла разглядеть черты его лица или особенности одежды. Она бы даже затруднилась сказать, какого он возраста и пола. Но вот он прошел мимо, и Лета, ухватив гвоздик поудобней, вернулась к своей картине, как вдруг пальцы задрожали, выронив инструмент. Девушка вскочила на ноги, взволнованно уставилась в спину удаляющемуся человеку. И все потому, что на темной ткани, обтягивающей чужое тело, искрились серебром крылья. Не просто каике-то там, а точно такие же, как она сама рисовала на кожаной куртке Ангела. Друг попросил об этом на последний день рождение в качестве подарка. У него вообще на всей одежде, на спине, имелось изображение крыльев, разных стилей и размеров. Это была его личная фишка.
Вот только увидеть здесь свое творчество было столь же не реально, как и встретить самого Ангела. Поэтому на несколько долгих мгновений Лета замерла в оцепенении, пытаясь осознать, что глаза ее не обманывают, а когда, наконец, кинулась следом, человек уже дошел до конца переулка и нырнул в шумную улицу. Девушка вылетела следом в яркий свет дня, зажмурилась, а когда разлепила веки, его уже не было рядом. Сновали люди бесконечным потоком, кричали, спорили, махали кому-то.
Вроде в переулке напротив мелькнуло что-то белое, но когда девушка протолкалась через живую реку и ворвалась в щель между домов, то уперлась в тупик, до середины стены заваленный какими-то гниющими отходами.
- Лета, что случилось? – неожиданно раздался сзади удивленный голос Ханара, в котором было заметно обеспокоенное волнение.
Он вышел из лавки травника как раз тогда, когда его подруга с каким-то слишком ошарашенным лицом, пронеслась мимо.
- Я… Мне кажется я…, - все еще в смятение обернулась девушка к чародею, - Видела кое-кого…
- Кого? – маг как-то весь подобрался, и, глядя на его напряженно сведенные брови, Лета вдруг успокоилась.
«Мне и вправду показалось. Откуда тут взяться Ангелу? А крылья… Я могла спутать. Свет причудливо упал. Или кто-то нарисовал похожие. Мало ли…»
-… обедать, - донесся до нее голос Ханара.
- Да, ты прав, - попыталась Лета взять себя в руки, улыбнулась и принялась теребить браслет на запястье, - Пообедать не мешает.
- Я сказал, - еще более взволнованно вглядываясь в лицо девушки, проговорил Ханар, - Что поздно уже обедать. Два часа почти прошли, нам пора двигаться дальше. Если Ниира нет на взлетной площадке, то полетим без него. Пошли.
Маг шагал вперед по оживленной улице, Лета плелась следом, стараясь сильно не отставать. В голове ее было пусто, как в актовом зале школы в летние каникулы. Девушку постоянно задевали прохожие, едва не сбивая с ног. Ханар то и дело оборачивался, останавливался, поджидая спутницу. Наконец, устав и боясь опоздать, темный маг взял ее за руку, в очередной раз, словно несмышленого ребенка.
Теперь люди сами почтительно расступались, спешили дать дорогу, и скорость их передвижение значительно возросла. Впереди уже виднелась башня, с которой взлетали магические звери, осталось миновать лишь небольшой рынок и всё. И тут Ханара резко дернули назад, он едва умудрился удержаться на ногах. Он обернулся, чувствуя, как внутри закипает ярость, и замер, так и не произнеся ни слова колкости.
Лета стояла как вкопанная, уставившись куда-то вдоль торговых рядов. По лицу ее расползалась нездоровая бледность, а глаза наполнялись тревогой. Маг проследил за взглядом девушки, пытаясь понять, что же настолько привлекло ее внимание. Там, между двумя торговыми лавками, примостился фургончик бродячих артистов. Представление было в самом разгаре. Что-то смутно знакомое про геройские похождения и любовь. Ханар вроде бы что-то такое даже видел. Главная героиня закрыла собой главного героя, который не заметил подкравшегося врага, и смертельный удар, предназначавшийся ее возлюбленному, достался ей самой. Она как раз, уже минут пять, умирала на руках героя, всячески признаваясь ему в своих нежных чувствах, а тот, вместо того, что бы бежать за лекарем, заливался горючими слезами и просил ее не умирать.