Наконец, раздаётся скрип тормозов, и подъезжает фургон с наклеенным красным крестом. Из машины выходят двое мужчин с сине-белой формой. Они подходят и осторожно перекладывают Еву на носилки.
Ионна следует за ними.
— Я поеду с ней, — говорит она Айзеку.
— Хорошо, — кивает он. — Я за вами.
Ионна садится в машину рядом с носилками, на которых лежит Ева, её осматривают и пытаются стабилизировать. Она берёт безвольную руку Евы и сжимает в своей. Всё вокруг кажется ей настолько нереальным, словно она смотрит фильм с трагичным финалом. Ионна крепко держит руку Евы, надеясь, что тепло её прикосновения каким-то образом дойдёт до неё, напомнит, что она не одна.
Проходит ещё час, когда они останавливаются рядом с клиникой. Еву быстро, но аккуратно заносят внутрь здания, где Ионна теряет её из виду. В приёмной их с Айзеком встречает мужчина в белом халате, высокий и худощавый с короткими светлыми волосами. Он представляется как доктор Мортимер, главный врач клиники.
— Девочкой сейчас займутся, — говорит он, обращаясь к Ионне и Айзеку. — Что насчёт Агаты, у неё ничего серьёзного, сейчас она спит. А вот у вашего… друга… ситуация более интересная.
Врач достаёт из кармана небольшой предмет, похожий на фитнес-браслет.
— Вот это было у него, — говорит Мортимер, протягивая браслет Айзеку. — Это замаскированный шприц. С капсулой нейротоксина. И… с удалённым доступом. Похоже, кто-то решил стереть ему память.
Айзек берёт браслет и молча рассматривает его.
— Подождите меня здесь, я скоро вернусь, — говорит Мортимер и уходит в ту же сторону, куда увезли Еву.
Ионна и Айзек остаются в приёмном покое в тишине и напряжённом ожидании. Ионна не может найти себе места и беспокойно ходит взад-вперёд, изредка поглядывая на безэмоциональное лицо Айзека, чья непроницаемость — лишь верхний слой, за которым она ощущает бушующую бурю.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Мортимер возвращается. На его лице тень серьёзности, от которой у Ионны перехватывает дыхание и внутри всё сжимается в тревожном предчувствии.
— Ч-что с Евой? — спрашивает она дрожащим голосом.
Мортимер хмурится.
— Ситуация сложная, — отвечает он. — У неё множественные переломы рёбер, внутреннее кровотечение, сотрясение мозга… Мы делаем всё возможное, чтобы сохранить её жизнь.
Айзек напрягается. Он сжимает кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют. Ионна видит, как в его глазах появляется холодный, жестокий блеск. Она понимает, что он… в ярости, и не знает, на кого направлена эта ярость — на тех, кто напал на Еву, или… на себя.
Мортимер вздыхает и уходит.
Ионна не знает, что ещё сказать, и видит, как Айзек куда-то идёт. Она следует за ним.
— Нам бы остаться на какое-то время здесь, — говорит Айзек, обращаясь к медбрату. — Есть ли у вас гостиница для… родственников пациентов?
— Не знаю, остались ли ещё места. Подойдите к стойке информации, уточните.
Айзек кивает и направляется к стойке. Там сидит молодая девушка, она улыбается им.
— Ещё остались места в вашей гостинице? — спрашивает Айзек.
— Минуту, — отвечает девушка и начинает что-то искать в компьютере. — Осталась только одна комната, там двухместная кровать.
Ионна хочет сказать, что поищет гостиницу по соседству. Она не хочет стеснять Айзека, ведь сейчас все на нервах и наверняка ему тоже нужно побыть одному, чтобы переварить случившиеся.
Но Айзек опережает её.
— Нам подойдёт, — говорит он.
Ионна поворачивается к нему, но в его глазах она теперь видит только усталость.
Девушка протягивает Айзеку ключ с написанным на брелоке номером комнаты и рассказывает, как пройти в гостиницу. Это соседнее здание в три этажа, их комната оказывается на втором, небольшая, но здесь есть всё необходимое, даже маленький холодильник.
— Я… я буду спать на полу, — сразу говорит Ионна, поворачиваясь к Айзеку.
Он ничего не отвечает и молча начинает искать что-то в своём рюкзаке. Ионна достаёт из чемодана всё нужное, чтобы пойти принять душ, надеясь, что так ей хоть немного полегчает.
И тут тишину нарушает резкий звонок телефона Айзека, тот отвечает.
— Да, — говорит он коротко.
— Что с Евой? — раздаётся в трубке взволнованный голос Рейвена, его слышно даже без громкой связи.
— Пока не ясно, — отвечает Айзек. — Она без сознания.