— Муж не рассказал мне, из-за чего подрались Артаган и его брат.
— Конечно, это ведь было из-за меня.
— Не понимаю.
— Принц Малкольм следит за всеми дамами. Я не ответила взаимностью на его… предложения прошлым вечером.
— Я этого и боялась, — ответила я, гладя ее пострадавшую руку. — Он сделал это с тобой?
— Сэр Артаган увидел и сказал принцу оставить меня в покое. Остальное вы видели.
Моя голова разболелась. Малкольм явно любил приставать к служанкам, Морган часто его за это ругал. Но я надеялась, что брат мужа не так и плох. Однако, синяки Уны были чертовым доказательством, что Малкольм был из тех, кто силой принуждал девушек. Почему из всех Уну защитил Артаган Блэксворд? Это не было похоже на поведение вора и злодея, каким считал его мой муж.
Ровена добавила каплю разума, склонившись к Уне.
— Им просто нужен был повод сорваться друг на друга. Ты оказалась искрой, что разожгла их.
— Этого хватило, чтобы разогнать гостей, — добавила я. — Искра лишила нас надежды на союз против саксов, мы так и не узнали, кто пытался похитить или убить меня.
Убить. Слово звенело в ушах. Я словно говорила о ком-то другом, ком-то далеком. Но мы говорили о моей жизни, и здесь не было гарантий, что конец будет счастливым. Я чуть не лишилась жизни сегодня, никто не смогло бы ее вернуть. Я крепко сжала руку Ровены, мой кулачок дрожал. Слова полились из меня, я не успела остановить их:
— Мне так страшно, Ровена, — призналась я, кусая губу. — Боже, мне так страшно.
Она гладила меня по руке, придвинулась ближе. Уна опустила голову, сочувствуя. Может, я нагружала служанок своими проблемами, но только с ними во всем королевстве я могла поговорить. Я знала Ровену всего пару месяцев, Уна была почти незнакомкой, но я доверяла им, как Падрэгу и Ахерну. Это казалось странным, но мое сердце треснуло бы по швам, если бы я не призналась кому-то в своих страхах. Ровена гладила мою руку.
— Ну, ну, миледи, — улыбнулась Ровена. — Вы не одна. У вас есть верный народ, как Уна и я, и сильные люди, как ваш отец и муж, защищающие вас.
— Но моя жизнь так опасна из-за связи с такими людьми, как моей отец и муж, — ответила я. — Они действуют по своим тактикам, не думая, что это кого-то ранит.
Ровена пожала плечами.
— Мой папа часто бил меня палкой, даже если я хорошо себя вела. Особенно, когда болезнь забрала маму зимой. Но я пережила это, пережила домогательства мужчин в замке Кэрлеон.
Уна подняла голову, сначала ее голос был тихим и дрожащим.
— У вас хотя бы есть родители, — начала Уна. — Саксы забрали моих родителей и сделали худшее со мной, пока я не сбежала. Работа служанкой не стирает кошмаров о том, что они сделали с моей деревней.
Женщины переглянулись и взяли друг друга за руки.
— Видите, Ваша светлость? — Ровена всхлипнула. — Мы тоже многого боимся. Но мы стараемся. У нас не так много выбора.
Я выпрямила спину, глубоко вдохнула, слезы уже высохли на коже. Как эгоистично было плакаться из-за своих проблем, когда эти две женщины пережили не меньше, а то и больше меня в свои юные годы. Их били, насиловали и кто знает, что еще с ними было, но они выдержали сложности. Я сжала пальцы Ровены одной рукой, и пальцы Уны другой.
— Аббат говорил мне, что никто не может быть храбрым, не познав страха. Так что мы хотя бы можем быть храбрыми вместе.
Девушки просияли в ответ.
— Больше не бойтесь, миледи, — ответила радостно Ровена. — Теперь мы будем с вами спать, и вы не будете одна. Я буду спать с кочергой в руке и кухонным ножом под матрасом.
— Я уже ощущаю себя в безопасности, — улыбнулась я.
Мы рассмеялись, но слова Ровены, действительно, успокоили меня лучше любого настоя. До брака я никогда не боялась убийц, потому что никто не обращал внимания на некрасивую дочь, живущую в Дифеде. Только теперь я видела, что должна прожить свою жизнь, какими бы ни были угрозы. Таким было бремя королевы.
* * *
Ее черные кукольные глаза смотрели на меня. На моей руке в перчатке сидела самка сокола, пятнистые перья выделялись на фоне серого неба. Падрэг сказал мне, что самки соколов ценились больше всего. Сильнее и быстрее самцов, самки соколов и охотились лучше, и производили здоровое потомство. Аббат называл эту разновидность сокола мерлином. Я стояла на вершине башни Кэрвента и смотрела на зеленые поля, серебристые реки и темные леса за ними. Я взмахом запястья отпустила птицу, ее крик пронзил небеса, она нырнула к земле внизу.