— Если я буду каждый раз отправлять ему помощь, саксы не будут нападать на него. Я хочу, чтобы саксы тратили людей на форт Дин. Лорд Гриффис хорошо борется, когда загнан в угол, и за их стенами на трех убитых саксов приходится только один наш солдат. Простые числа. Саксов много, мы не победим их честно.
Я с трудом заставила себя жевать хлеб, чтобы скрыть недовольство.
— Но вы играете с его жизнью, — возразила я. — Гриффис верен вам. Вы жертвуете им, чтобы ослабить врагов?
— Король должен принимать такие решения, если хочет сохранить трон.
Морган осушил еще кубок вина и пристально смотрел на меня. Даже после пары бутылок он оставался самым хитрым в комнате. Конечно, он был таким властным.
Жар прилил к моей груди, я сжала кулаки под столом, где никто не видел. Мой муж использовал меня как пешку. Я не знала, что хуже — то, что он врал мне, или его жертва Гриффисом. Или то, что он замер Артагана в подземельях. И у меня будет от него ребенок? Я щурилась, глядя на Моргана. Он еще не озвучил то, что меня раздражало сильнее всего.
— Разве не странно, муж, что на форт Дин напали через пару часов после моего прибытия?
— Не странно. Шпион, которого мы пытаемся вычислить, сообщил саксам о твоем прибытии.
— Но кто?
— Разве не очевидно? Блэксворд.
Я моргала, с трудом держа голос на уровне.
— Это нелепо! Сэр Артаган убивает саксов, а не отдает им информацию.
Морган смотрел на меня, как на дуру.
— Сколько он уже заперт? И никто за это время на тебя не покушался и не пытался похитить. Это он, моя королева. Поверь.
Я не верила своим ушам. Артаган спас меня от саксов, когда мог легко отдать им. Морган был хитрым, но личная ненависть к Блэксворду затмевала его разум. Шпион, предатель все еще был в наших рядах.
Я не успела подумать об ответе, Малкольм ударил по столу кулаком. Он направил палец на старшего брата.
— Нужно повесить Блэксворда, и дело с концом! Чего мы ждем, брат?
Морган застыл на стуле. Они не говорили об Артагане при мне много недель. Я проглотила вино, пытаясь сделать вид, что не слушаю каждое слово. В прошлый раз, когда я открыто защитила Артагана, меня заперли в башне. Я изображала интерес к еде, а Морган склонился в сторону брата.
— Ты знаешь, почему он жив. Я отпустил его людей, чтобы они сказали Кадваллону, что его сын в заложниках.
— Ты хочешь привязать Кадваллона, используя его сыну как наживку?
— Именно, брат.
— Но Кадваллон гордый, он не преклонит колено перед нами.
— И не нужно. Пока Блэксворд у меня, я могу давить на Кадваллона.
Малкольм фыркнул. Морган смотрел на него ледяным взглядом.
— Артаган умрет, когда я скажу, брат, не раньше. Его время придет.
— Так он может и не покинуть подземелья живым.
Малкольм сделал отрыжку и распрощался с нами. Морган взглянул на меня и отпустил всех нас. Мы разошлись по своим комнатам.
Я размышляла, поднимаясь в свою комнату. Артаган был жив, пока он был шахматной фигурой против его властного отца, короля Кадваллона. Пока Морган держал Артагана в подземельях, Кадваллон не рисковал открыто воевать с Южным Уэльсом. И солдатам Моргана не нужно было охранять границу со Свободным Кантрефом. Солдатам, которых мой муж мог использовать против саксов. Я не знала, поздравлять Короля-молота за хитрость или давать пощечину. Он был беспощадным игроком.
Горечь жгла мое горло, кожа вдруг стала горячей. Как я стала женой-рабыней такого мужа? Убийцы беззащитных жителей, несущего смерть, холодного, как железо, мужчины. Кого породил он во мне? Мне было не по себе, словно во мне жил маленький дракон.
Я замерла у первой ступеньки лестницы в башне, затерявшись в мыслях. Многие обитатели замка уже ушли спать, коридоры были пустыми. Только Ахерн был неподалеку, послушно следил за моей комнатой. Он прищурился.
— Вы в порядке, моя королева?
— Ахерн, ты когда-нибудь чувствовал себя пешкой в игре королей?
— Я плохо играю в шахматы, но даже пешка может угрожать королю, так ведь?
— Я уже не доверяю королям, даже своему мужу. Он казался сперва добрым, но теперь видна тьма в его сердце. Он худший злодей, ведь умеет улыбаться.
Ахерн огляделся, проверил, что мы одни в коридоре.
— Миледи, вы с ребенком. Наверное, это усилило ваши страхи.
Я топнула ногой, повысила голос.
— Мой разум в порядке, Ахерн! Я знаю, что говорю. Мне стоило давно послушать свое сердце.
Он поклонился, почти сжавшись передо мной.
— Прошу прощения, миледи. И что говорит вам сердце?
Я покачала головой. Сердце просило невозможного, как я могла рассказать это Ахерну? Я едва осмеливалась признаться себе в том, о чем говорило мне сердце. Как оно хотело убежать из замка, от короля, что запер меня здесь. Глупые мечты. Я тяжко вздохнула.