— Но в книгах по истории, что давал мне настоятель, говорится, что римляне покорили всю Британию.
— Они поймали всех отсюда, но выжившие магией прокляли эти земли, не только появилась крепость, но и каждый солдат-римлянин здесь страдал от загадочной болезни. Веками позже монахи пришли отстроить башни и сделать монастырь Аранрода, но старая магия была сильной, и они оставили место разваливаться.
— Что за чары оставили древние?
— Те, что не снять никому, кроме одного из них. А секреты Старых путей давно утеряны.
Баритон рычал из тумана.
Мы с Артаганом застыли. Мы прижались спинами друг другу. Рычание отражалось от камней и словно доносилось со всех сторон, а потом угасло. Может, другие были правы, и сюда не стоило приходить, ведь тут задержалась смерть. Артаган погрузился в туман.
— Жди здесь. То, что охотится на нас, не человек.
— Артаган, стой! Вернись.
Он пропал в вуали серого тумана. Герой с храбрым сердцем. К сожалению, я осталась одна посреди замка с призраками. Я звала так громко, как осмеливалась, но не слышала Артагана.
Но ветер принес переливчатый голос. Моя кожа похолодела, я уловила знакомую песню, что лишь раз слышала до этого. Во сне. Женщина пела. Я развернулась и увидела, как фигура исполняет печальную песню с вершины одной из сломанных башен. Я охнула.
— Мама?
Фигура пропала в тумане, и голос — с ней. Этого не могло быть. Саксы забрали мою мать уже давно. Я видела, как они убили ее. Крови было много. Нет, это не могла быть она. Не здесь, не сейчас.
Рука схватила меня сзади. Я вздрогнула, Артаган постарался успокоить меня. Я не могла стоять на месте.
— Артаган, ты ее видел? Слышал песню?
— А? Я нашел следы зверей. Больших. Кто-то здесь живет.
— Нет, нет. Там была женщина. Думаю… это была моя мама.
Артаган вскинул бровь.
— Я ничего не слышал.
Еще одно рычание сотрясло камни. Это он точно слышал. Довольно! Я склонилась и вытащила из сумки огниво и трут. Артаган вскинул руки.
— Что ты делаешь?
— Найди сухое дерево. Нужно осветить темные места.
Через минуты загорелся огонь. Я подожгла факел и пошла по темным коридорам под арками. Артаган шел за мной с мечом в руке. Трепещущее пламя показывало странную архитектуру древней крепости. Грубый камень не соединял цемент, его сделали Старые племена. Арки и акведуки были созданы римскими инженерами. Круглые башни и цистерны для воды создали монахи, что не смогли построить тут монастырь. Наши шаги разносились эхом в темноте. Такое большое место. В древние дни тут был дворец.
Я завернула за угол и столкнулась с парой пушистых малышей. Крохи на четырех лапах скулили и нюхали нас. Я улыбнулась, но Артаган оттащил меня.
— Здесь живет не монстр, — понял он. — Это теперь берлога медведей.
Низкое рычание донеслось из-за нас. Мы развернулись, медведица зарычала нам в лица. Ее когти впивались в стены, угольно-черные глаза отражали свет. Ее клыки были в пене, она хотела добраться до малышек, но мы не могли отодвинуться в узком коридоре.
Артаган взмахнул мечом, но зверь отбил его оружие как зубочистку. Я взмахнула факелом в сторону морды зверя, но без толку. Сердце оглушало меня стуком, хищник бросился на нас.
Женщина появилась из-за медведя, подняла руки и голос. Она успокоила малышей, и они обошли нас и лизнули ее ладони. Золотой мед капал с пальцев женщины. Она говорила с медведицей на древнем языке. Словно колдовала.
Мое сердце замерло.
Это была женщина из тумана. Медведица повернулась к ней, пошла за своими малышами. Напевая тихую колыбельную, женщина повела малышей и медведицу от нас.
Она вернулась вскоре одна. У нее были темные волосы с прядями серебра. Мой голос стал шепотом.
— Мама?
— Нет, дитя, хотя и в тебе есть кровь Старых племен. Нет, я не твоя мама. Я — его.
Артаган нахмурился и опустил меч.
— Аннвин? Что ты здесь делаешь?
— Разве так приветствуют мать?
— Так это ты — старый призрак, живущий в руинах Аранрода, — нахмурился он.
Я опешила и схватила Артагана за плечо.
— Она — твоя мама? — спросила я, стараясь убедить себя, что Аннвин настоящая.
— Мы не общались годами, — ответил Артаган. — Она — не обычная мать. Она следует Старым путям.
— Старым? — я вспомнила, как Артаган упоминал такое о своей матери. Я посмотрела на Аннвин. — Вы язычница.
— Я поклоняюсь старым богам, — кивнула она. — Я поклоняюсь природе. Я — целитель, как была твоя мама.
— Вы знали мою мать?
Я точно спала. Сначала эта колдунья появилась из тумана, а теперь она говорит, что знала мою мать. Аннвин улыбнулась, терпеливо объясняя: