У лестницы нас остановил голос. Энид неслась к нам, ее копье было красным. Я замерла, плечи опустились. Поход в спальню с мужем, видимо, откладывался. Еще светило солнце, у короля и королевы было много дел. Энид остановилась перед Артаганом, еще грязная от боя.
— Сколько раз это должно повториться, чтобы вы послушались? Нам нужны маяки!
— Этого не делали сто лет, — фыркнул Артаган. — Кто будет этим управлять? Ты?
Я вскинула бровь. О чем они? Энид находила повод спорить с Артаганом со дня нашей свадьбы. Она даже не смотрела на меня. От ее тона, обращенного к королю, я хмурилась, но Энид давно сражалась рядом с Артаганом, она точно привыкла ворчать на него, как на старшего брата. Я встала между ними, пытаясь закрыть собой уставшего мужа.
— О чем вы? День был долгим. Это не может подождать до завтра?
— Это всегда ждет, — нахмурилась Энид, глядя на Артагана. — Мы ждем, а потом станет поздно.
Артаган вздохнул и посмотрел на меня, пытаясь ответить на мой вопрос.
— Она хочет зажечь маяки на холмах. Давно люди ставили дозорных у проходов, и у каждого поста была наготове куча хвороста, который поджигали, заметив опасность.
— Цепь маяков сообщит о враге быстрее лошадей, — вмешалась Энид. — Если мы установим новые маяки на холмах, будем сразу знать, когда придет враг.
Артаган покачал головой.
— Но не в тумане. И на постах людей могут убить! Я не буду просить хороших людей гнить высоко в горах, чтобы я мог спать в теплом замке.
Энид ударила копьем по полу.
— Тогда ты дурак, а не король! Пока нам везло, но вскоре люди Моргана пройдут горы и доберутся до наших врат. Маяки предупредят нас заранее.
— Может, и я дурак, но я — король, охотница! И мой ответ — нет!
Энид развернулась и пошла прочь. Я потирала напряженные плечи Артагана, его мышцы были твердыми под моими пальцами. Он шел в нашу комнату как злой медведь. Блэксворд налил себе вина и опустился в кресло у камина. После пути и сражения с людьми Моргана я не хотела касаться серьезных тем.
Мой смелый и честный Артаган все еще срывался, когда уставал. Но я понимала, что Энид была права. Мудрый правитель принял бы ее совет. Маяки могли пригодиться, но новый король не хотел это слышать. Он не хотел охранять холодные посты на вершинах, не хотел заставлять воинов делать это. Он был хорошим военачальником, но не умным правителем. Порой король должен был подвергать людей опасности ради блага королевства.
Я пыталась завести разговор, поставив на стол хлеб. Еда всегда приободряла Артагана. Он резал сыр, пока я наливала ему вино.
— Здесь мало монахов, — отметила я. — Но несколько женщин выразили желание стать монахинями.
— Наверное, обещали богу это, чтобы пережить осаду.
Артаган издал смешок, жуя. Я пожала плечами. Некоторые бедняжки пострадали от саксов. Кто мог винить их в том, что они хотели уйти от мира мужчин? Я сделала глоток вина.
— Я сказала им сделать копии книг, что у нас есть.
— Ты учишь их читать? Королева хочет стать настоятельницей? — удивился он.
— Я наслаждаюсь плодами земли, а не отказываюсь от них, дорогой муж.
Я ущипнула его за бедро, мы улыбнулись. Артаган уже лучше знал буквы, но ученым ему не стать. Он лучше запоминал истории, цитировал их по памяти, но не мог расшифровать латинское письмо. Он мог бы стать бардом, но этого, слава небесам, не произошло.
Я мысленно рассмеялась, представив Артагана с бритой головой, подавляющего мужские желания у Библии. Ха! Монахом ему тоже не быть. Падрэг бил бы его все время по рукам, если бы Блэксворд был его учеником. Но меня он никогда не бил. Его круглое лицо сияло, когда мы читали в его аббатстве у моря. Я сжала губы и отвела взгляд, слезы застилали глаза. Если у нас будут книги для настоящей библиотеки в Аранроде, я назову ее в честь святого Патрика. Покровителя Падрэга. Ему бы понравилось.
Я допивала суп и напоминала себе, что жизнь для живущих. Несмотря на тех, кого мы потеряли, мы не почитали их, горюя по прошлому. Carpe diem, как говорилось в книгах настоятеля.
С наступлением ночи я разулась и утащила Артагана в постель. Наши губы встретились, я провела ладонями по его спутанным волосам, его пальцы распутывали шнурки моего платья. Я улыбалась от пыла, с которым муж почти срывал нашу одежду. Он был нетерпелив, его достоинство уже было готово. Я прижала ладонь к его груди, долго целовала, чтобы умерить его пыл. Он чуть успокоился, но его сердце все еще колотилось в мускулистой груди. Его сильные руки подняли меня на его колени, мы сидели на простынях, обвившись ногами. Его губы скользили по моей груди, я сдалась его жару.