Яхта была настоящей красавицей. Оснащенное гафелем двухмачтовое судно со сверкающим белым корпусом и палубами из полированного тика. Солнце блистало в латуни штурвала. Даже на таком расстоянии Стрейкен видел аккуратно выглаженные униформы команды, которая готовилась вставать на якорь. Называлась яхта «Ариадна». Сердце Стрейкена упало. Он-то думал, что это будет маленький и доступный ему по средствам моторный катер. Вместо этого он видел стофутовый плавучий антиквариат. Если взять ее в аренду, от двенадцати тысяч баксов останется небольшая сдача.
Пассажиры «Ариадны» уже спускались по веревочной лестнице в ожидающий их водолазный бот, который, пыхтя, подвалил встречать их. Команда передавала багаж через поручни в общем гаме прощаний, раздачи чаевых и последних фотографий. Пять дней на борту «Ариадны» в национальном парке для большинства людей путешествие, запоминающееся на всю жизнь. Но не для этих. Они вернутся в свои банки и страховые компании с новыми силами, с заново заряженными батарейками, готовые зарабатывать еще больше, чем раньше, чтобы испытать на следующий год нечто подобное. Такой у них образ жизни: каждый год такой отпуск, который запоминается на всю жизнь. Стрейкен смотрел на них с отвращением. Он пытался уверить себя, что он не такой, как они, что его цикл инь и ян был все-таки поблагороднее.
— Лодку ищешь?
Голос позади него был высоким и гнусавым. Стрейкен сразу его узнал. Он резко обернулся и увидел Пили Паранга собственной персоной; он сидел на песке и что-то чертил палочкой.
— Пили! Я искал тебя! — Лицо Стрейкена просияло.
Они столько пережили вместе, что сейчас он не испытывал ничего, кроме радости. Вытянув вперед руку, он бросился к своему бывшему работодателю, с любопытством рассматривая его в поисках перемен, которые должны были произойти в нем за десять лет.
Пили совсем не постарел. Он выглядел чуть тяжелее, более здоровым и более по-малайзийски. Его коже стала темнее, чем помнил Стрейкен, а кости меньше выдавались вперед. Жизнь, очевидно, баловала его. Пили все еще носил стрижку 1970-х годов: как будто мокрые локоны, в подражание Кевину Кигану, своему кумиру из Ливерпуля.
Помимо контрабанды изумрудов и жестокости, другой его великой страстью был ливерпульский футбольный клуб. Можно было назвать любой год с 1970 до 1980, и он был способен перечислить, какие награды получил клуб, на каком месте он закончил в лиге, кто входил в команду и кто забивал мячи в значимых играх. Его исполнение «Ты никогда не будешь один» было ужасным. Он крепко пожал Стрейкену руку и улыбнулся в ответ.
— Черт, Пили, что с тобой случилось? — Стрейкен сразу почувствовал, что на руке Пили не хватает мизинца. Он посмотрел пристальнее и увидел, что хоть рана заросла давным-давно, она все равно выглядела жутко.
— Как-нибудь потом расскажу, — ответил Пили, — так тебе нужна лодка?
Стрейкен снова посмотрел на улыбку Пили и вдруг вспомнил, как было раньше: старые добрые времена, когда все желания исполнялись, а Пили Паранг — один из двух людей, которые подносили их ему на блюдечке с голубой каемочкой. Веселье допоздна в клубах. Вечеринки на пляже при полной луне на Перхентианских островах. Пили и Руни поднимали тосты за его успех, говорили ему, что когда-нибудь они выйдут на международный рынок. Стрейкен вспомнил удовольствие, которое испытывал, засовывая руку в сумку с деньгами, и счастье, когда видел улыбки на лицах шахтеров, получавших деньги в награду за свое воровство.
— Ты хорошо выглядишь, мой друг.
— А ты вес набрал, — сказал Стрейкен, — этот парус совсем раздулся.
Он ткнул пальцем в голый торс Пили, украшенный татуировками. Черно-синие языки пламени обвивали руки, делая их похожими на горящие бревна, а грудь ревела открытым огнем. Спина Пили была покрыта узорами тонкой работы в виде завитков и концентрических кругов, которые покрывали его кожу от шеи до места, где начинались шорты. Никаких изображений человека, никаких символов или животных. Никаких слоганов. Просто буйство синих и черных чернил. Вихрь спиралей, выполненный иголкой. Стрейкен всегда считал, что это выглядит как боевая раскраска.
— Так нужна тебе лодка? — повторил Пили.
— Да. А откуда ты узнал?
— Я хорошо тебя знаю, Эд. Заметил, как ты смотрел на «Ариадну». Ты хочешь поехать понырять?