Стрейкен умолял его, но Сумо ничего не хотел слышать. Кей Ти встала на сторону Сумо в споре, и Стрейкену пришлось прекратить на сегодня поиски. А ведь день выдался очень неплохой. Он сделал тридцать снимков гигантской китовой акулы. Потом ему удалось не пасть жертвой любознательности, скорости и красоты одного из самых опасных морских хищников, который определенно напал на него. Он хотел сделать и несколько снимков белоперой акулы, но спасти Кей Ти было важнее.
На ужин они ели сырого тунца. Шлеппи его поймал и освежевал прямо над поручнем. Он промыл рыбу, нарезал кубиками и подал на стол. Это была самая свежая еда из всего, что когда-либо пробовал Стрейкен. Удовольствие портили лишь тревожные мысли о человеке за рулевым колесом «Пинг-понг табу».
Если бы Стрейкен не знал, что Гамильтон практически никогда не покидает свою галерею на Слоун-стрит, он мог бы поклясться, что это был не кто иной, как его крестный отец.
42
День второй. День рифов.
Стрейкен проснулся на рассвете. Шлеппи и Сумо уже готовили завтрак. Пили появился вскоре после него, и даже вставшая позже всех Кей Ти поднялась на палубу в семь утра. На завтрак ели свежий фруктовый салат. Через четверть часа «Морской дух» уже скользил по зеркальной поверхности моря к рифу.
Того катера не было. Они его спугнули, и Стрейкен сомневался, что когда-нибудь увидят его вновь. Эти двое были, наверное, учеными, которые тралили гидроакустический буй для каких-то научных целей. Он не мог осуждать их за побег, когда «Морской дух» понесся на них на всех парах. То, что рулевой был похож на Гамильтона, — простое совпадение. Гамильтон был самый сухопутный человек на свете. Он вообще считал, что дайвинг — плохонький клуб где-то в Сохо. Он не узнает, что такое эхолот, даже если ему бросят его под ноги. Стрейкен отругал себя. Просто сказалось напряжение последних дней. Если учесть, что в последние дни он только и думал о Гамильтоне, неудивительно, что тот ему померещился.
Сумо подвез их к точке, где вчера они встретили китовую акулу. Он перепрограммировал автопилот, и катер снова пошел постоянно уменьшающимися квадратами. Первый утренний раунд занял не более получаса. Приближающиеся параллельные рифы были кульминацией поисков. Стрейкена переполняли возбуждение и оптимизм. Параллельные рифы что-то скрывали. Он был абсолютно в этом уверен.
Он оставил Сумо следить за эхолотом и спустился в кубрик, готовить с Кей Ти баллоны. Он решил, что в первый раз она вполне может погрузиться с ним. Ему не терпелось, чтобы Кей Ти поскорее использовала свой воздух, и когда дело дойдет до исследования затонувшего корабля, он сможет делать это один. Пили предложил помочь с оборудованием, но Стрейкен поблагодарил и отказался. Шлеппи укладывал удочки, катушки, наживку в рундуки, и в кубрике они были одни.
Стрейкен взял с собой два гидрокостюма: трехмиллиметровый с короткими штанинами и пятимиллиметровый в виде трико. Вода была теплая, и он предпочел первый. Он был черным, с простым белым логотипом на груди. Не желая выглядеть как немецкий турист, он избегал кричаще ярких цветов, которые были популярны среди студентов на «Коралловом рае».
Он обрадовался, когда увидел, что костюм Кей Ти такой же скромный. Как и большинство предметов ее одежды, гидрокостюм был марки «О’Нилл». Черный, с белыми шевронами на плечах. Он выглядел теплым и далеко не новым. Еще одно свидетельство того, что она опытный дайвер.
Пару лет назад Стрейкен купил новый компенсатор плавучести — надувной жилет, на котором держится баллон. Карманы его были набиты всякой всячиной. Специальная доска, чтобы писать под водой, карманный фонарик, пара перчаток. Еще там были: веревка, надувной буй и маленький контейнер с хлебными крошками. Он регулярно пополнял запасы крошек. Не раз они заставляли застенчивых рыбок не убегать от его камеры куда глаза глядят, а крутиться рядом.
«Морской дух» приближался к рифам. Они уже проплыли мимо канала, разделяющего две гряды скал, и Сумо увеличил скорость, чтобы проскочить быстрое течение. Стенки рифов создали естественное ущелье, и вода устремлялась между ними с жутким напором, как наводнение. Тяга была чудовищная. Большие дизельные двигатели взревели. Сумо позвал Стрейкена обратно на капитанский мостик, когда они проходили мимо левого рифа.
Указатель сообщал, что глубина круто уходила вниз от пятнадцати до тысячи метров. Морское дно было такое же зазубренное, как холмы Тиомана. Сейчас они явно находились над давным-давно потухшим вулканом — недалеко от слияния азиатского и австралийского материковых плато, которые время от времени сдвигались, в результате чего и образовывалось дно с такими резкими перепадами глубины. А значит, надо было ждать и перепадов температур. Стрейкен подумал, что по их каналу проходит большой старый термоклин и нырять будет прохладно. Он решил сменить короткий костюм на трико.