– И логическим следствием этого стала отправка его сюда, так? – пробормотал Кардонес.
– В самом деле. Мне жаль, что у нас нет на него более подробных сведений, хотя я полагаю, что нам повезло найти даже такую малость: при старом режиме он занимал почти никакую должность. А еще мне жаль, что мы не знали об этом прежде, до того как отослали «Вобон». В нашем файле на него есть примечание: РУФ имеет гораздо более полное досье на Жискара, чем мы.
Кардонес понимающе кивнул: даже с современной технологией хранения информации не было никакого способа втиснуть в электронную память отдельного корабля все огромные архивы РУФ на вражеских офицеров.
– Но то, что у нас есть, – продолжала Хонор, – заставляет предположить, что он отстаивал идею развертывания тяжелых сил для систематических операций. Он также настаивал на необходимости вести интенсивную разведывательную деятельность в помощь главным силам. Очевидно, этим и занимался «Вобон», до того как Кэслет наткнулся на Суковского и узнал о Варнике.
– Мне все это не нравится. – Кардонес потер бровь. – Если его назначили, чтобы он претворил в жизнь свои идеи, тогда ему позволят сгруппировать именно те силы, какие он планировал.
– Совершенно верно. Я бы сказала, что мы вполне можем столкнуться по меньшей мере с эскадрой тяжелых крейсеров, а может, даже линейных крейсеров, в распоряжении которой имеются разведывательные подразделения легких крейсеров. С нас бы хватило и легких крейсеров, а уж тяжелые или линейные крейсера вполне могут разнести вдребезги практически любое сопровождение наших торговых караванов, учитывая общее сокращение.
– И тут появляемся мы, – тихо сказал Кардонес.
– И тут появляемся мы. – Хонор вертела в руках планшет, хмуро разглядывая его. – Если Жискар находится здесь, – наконец произнесла она, как бы размышляя вслух, – и если он использует для своей разведывательной сети все республиканские дипломатические и торговые представительства в этом регионе, тогда он должен иметь схему местных судоходных маршрутов, правильно?
– Да, мэм. – Кардонес кивнул, пытаясь понять, куда она клонит.
Хонор поморщилась.
– Хорошо, давай пойдем дальше и предположим, что он уже знает (или очень скоро узнает) о том, что у нас в этом районе есть рейдеры. Исходя из схемы наших потерь и учитывая причастность к ним хевенитов, следует заключить, что Жискар, должно быть, действует, разделившись на отряды. Он может использовать свои тяжеловооруженные суда поодиночке – но, вероятнее всего, он создал дивизионы минимум по два корабля в каждом: его лекции в военном училище явно подчеркивали необходимость серьезно относиться к собственной безопасности и без крайней нужды силы не распылять. Но будь ты на месте Жискара и скажи тебе кто-нибудь, что в регионе появилась эскадра мантикорских вспомогательных крейсеров, изменил бы ты оперативную схему?
– Да, мэм, – ответил Кардонес после некоторого размышления. – Если он даже для совершения обычных набегов делает ставку на концентрацию кораблей, то на случай встречи с нами он увеличит размер подразделений. Он не сможет охватить большой участок пространства, но при этом он будет знать, что на всю его ораву попадутся один или два наших корабля. И конечно, он не будет рассчитывать на то, что мы действуем поодиночке, а это подстегивает его желание концентрироваться.
– Согласна, но я думала о другой крайности.
– Другой? – Кардонес нахмурился. – Какой, мэм?
– Допустим, что Жискар так же сообразителен, как и мы, но он не знает, что мы захватили один из его вымпелов или что у нас есть какая-то другая причина подозревать об его присутствии. Учитывая это, на его месте я бы предположила, что мой мантикорский коллега поступит точно так, как мы и сделали: двинется в область максимальных потерь и будет ее патрулировать.
Хонор взглянула на Кардонеса, тот кивнул, и она продолжила:
– Пошли дальше. Теперь, ставя себя на его место и исходя из этих предположений, я думаю, что могла бы принять решение показаться где-нибудь еще. В какой-нибудь такой области, где я могла бы нахапать много торговых судов с относительно небольшим для себя риском, в то время как охотники будут изо всех сил искать меня в совершенно ином секторе.
– Я полагаю, что это имеет смысл, – согласился Кардонес, внимательно изучая лицо своего командира. – Вопрос только в том, где бы вы смогли найти такую цель.
– А вот здесь, – спокойно сказала Хонор и включила голографическую карту.
Загоревшаяся на ней схема показывала подходы к юго-западному сектору Конфедерации, и капитан ткнула световой указкой в точку, лежащую на расстоянии примерно двадцати световых лет от Саксонии. Кардонес смотрел на нее какое-то время, а потом глаза его сузились: до него дошло, что светлая точка находится в районе, известном как «Провал Селкира».
«Провалы» были участками гиперпространства между гравитационными потоками. Они встречались не так уж редко: фактически, большая часть всего гиперпространства была одним огромным провалом, потому что гравитационные потоки обычно довольно узки – по межзвездным масштабам. К сожалению, потоки размещались бессистемно (схема их расположения больше всего напоминала лоскутное одеяло), а это означало, что большинство маршрутов космических кораблей вынужденно пересекали хотя бы один поток. А поскольку любой поток по мощности превосходил все, что мог выдумать и произвести человек и обладал собственной уникальной частотой и течениями, то взаимодействие между ним и импеллерным клином мгновенно производило высвобождение энергии, достаточной, чтобы уничтожить абсолютно любое судно. Именно по этой причине до тех пор, пока не были изобретены паруса Варшавской и датчик гравитационных аномалий, экспедиции колонистов продолжали использовать оборудованные анабиозной аппаратурой субсветовые суда, и путешествия нередко продолжались целыми столетиями. Команды исследовательских кораблей, которые исследовали гиперпространство, составляли отчаянные смельчаки: человеческие потери были огромны. Экипажи собирались снова и снова, привлеченные страстью к путешествиям, а также щекочущими нервы приключениями и фантастическим жалованьем. Но те, кто улетал с семьей к новому месту жительства, довольствовались путешествием в условиях нормального пространства и в низкотемпературном сне.
В 1273 году эры Расселения физик Адрианна Варшавская, специалист по гиперпространству, установила на испытательном судне «Флитвинг» кардинальным образом перепроектированные и намного более мощные узлы импеллера (которые она назвала «альфа-узлы»), вырабатывающие самые первые паруса Варшавской. По большому счету, это были просто две плоскости сжатого пространства обыкновенного импеллерного клина, но «Флитвинг» выбрасывал их не в форме клина, а в виде огромных дисков, перпендикулярных оси корабля. Настоящее чудо заключалось в том, как Варшавская научилась управлять парусами, потому что именно это открытие позволяло подстраивать их фазу и синхронизироваться с гравитационным потоком. Они обеспечивали устойчивость «Флитвингу» относительно гравитационного потока плавно подстраиваясь к ее силе и частоте, «захватывали» часть его энергии, которая позволяла судну использовать сам поток как движитель – и благодаря инерциальным компенсаторам двигаться с громадным ускорением. Как бонус – при взаимодействии между парусом и потоком вырабатывается невероятное количество энергии, которая могла использоваться и, тем самым, экономить рабочее тело реакторов. Само собой разумеется, парус Варшавской произвел революцию в практике межзвездных путешествий. Вместо того чтобы как чумы, избегать гравитационных потоков, капитаны начали их искать с помощью гравитационных датчиков которые она же и создала (и которые были названы в её честь «детекторами Варшавской»). С тех пор потоки превратились из смертельных ловушек в самые эффективные средства передвижения, известные человеку. Судно, снабженное обычным импеллерным двигателем, могло идти на той же установившейся скорости в нормальном пространстве, но в гиперпространстве извилистый маршрут, уклоняющийся от известных потоков, в значительной степени увеличивал время путешествия, а последствия столкновения с неожиданным потоком оказывались фатальными. Корабль же, передвигавшийся в потоке, ускорялся быстрее, требовал меньше затрат энергии и избегал опасности столкновения с потоком.